– Не для записи? Это откровенная ложь. Я почти седой…

– У тебя хотя бы есть волосы, а это уже много для мужчин твоего возраста.

– Моего возраста, Мерри?

– Ты на два года старше меня, помнишь? Тебе уже больше шестидесяти…

– Да, и я ощущаю на себе все эти годы. Внешне я выгляжу нормально, но больше не могу бегать по полю и пинать мяч, как раньше. Теперь я отрабатываю удар о стену при игре в сквош, предназначенной для пожилых горожан, – добавил Питер, когда официант подошел к нашему столику.

– Могу я заказать тебе завтрак? – осведомился Питер. – Или ты не хочешь?

Я покачала головой:

– Нет, спасибо.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Мне хватит бисквитов, поданных к чаю.

– Тогда я возьму круассан и двойной эспрессо, дабы разбавить виски, – сказал он и приподнял бровь, потянувшись за своим бокалом. – Sláinte!

– Sláinte! – повторила я, не прикасаясь к бокалу. Сегодня я уже испытала приступ головокружения и не хотела, чтобы он повторился.

– Ну, как жизнь? – спросил он.

– Я… – Наши взгляды встретились, и мы оба рассмеялись над бессмысленной нелепостью этого вопроса.

– Да ничего… В общем, нормально, – ответила я, и на этот раз наш смех превратился в несколько минут неудержимого хохота.

В итоге мы оба вытерли глаза салфетками, и это означало, что я размазала тушь, но мне было все равно. Меня в первую очередь привлекло к Питеру его чувство юмора, которое по сравнению с напряженностью и серьезностью Бобби было желанным облегчением. Тогда Питер легко относился к жизни.

Когда официант вернулся с кофе и круассаном, мы оба постарались восстановить контроль над собой.

– Думаешь, он собирается выдворить нас за плохое поведение? – прошептала я.