На следующий день отец с Иосифом опохмелялись, отсыпались и пришли в себя лишь на третий день, когда Фрося, никому не давая спуска, усадила всех за стол завтракать остатками с именинного стола, но не дав мужикам ни капли водки или настойки: – Хватит с вас именин, – отвечала женщина на просьбу отца с сыном налить им по стопочке для аппетита.

После завтрака Иван пригласил брата Иосифа прогуляться к реке, на что тот охотно согласился, хотя река и не была ему родной как Ивану: Иосиф детство провел в гарнизоне по месту службы отца, потом учился в уездном городе в гимназии, а после уехал в Петербург, где поступил на службу в департамент просвещения, потом закончил чиновничьи курсы, получил классный чин, и теперь был уже столоначальником, имея десятый чин в табели о рангах: не бог весть что, но на семейную жизнь в столице ему вполне хватало.

Брат был на семнадцать лет старше Ивана – ему было за сорок и он выглядел даже старше своих лет. Иосиф предложил Ивану протекцию в Петербурге после окончания учительского института, за что Иван поблагодарил брата, но принять решение обещал к окончанию института, не зная сейчас, будет ли он одинок или женится. На том и порешили. Иосиф провел у отца еще три дня и уехал с попутной повозкой вполне довольным этим отпуском от работы и от семьи, в которой у него имелось два сына – погодка школьного уже возраста.

Вслед за братом, через неделю уехал и Иван, как всегда заранее до учебы, чтобы вновь отыскать себе учеников: те, кого он обучал ранее, за год подтянулись в учебе и родители решили, что дальше они смогут учиться самостоятельно без помощи репетитора, которому дали весьма лестные рекомендательные письма.

Вернувшись в Вильну, Иван снова дал объявление в газете о поиске учеников и через неделю зашел в пансион справиться о письмах. Действительно, пришли три письма с приглашениями на смотрины – так Иван называл родительские приглашения для подбора репетиторов своим детям. Оказалось ещё одно письмо, без обратного адреса, вскрыв которое, он увидел знакомый ему почерк Татьяны, которая писала следующее:

«Дорогой мой Иван, моя первая любовь!

Нашла у отца адрес твоего института и решилась написать тебе первое и единственное письмо. Надо бы писать обращение «вам», но считаю вас близким мне человеком в прошлом, а потому пишу «тебе». С первой нашей встречи я ощутила неведомое ранее притяжение к мужчине: мне хотелось слиться с тобой и раствориться в тебе. И это притяжение было духовным, а не телесным. Мне казалось, что я чувствую порывы твоей души, твои мысли и мечты были мне понятны и близки и я видела встречное стремление тебя ко мне, которое тебе не удавалось скрыть от меня.