«Ближний круг» двора в 1570-е и начале 1580-х годов составляли Сесил, Лестер, Сассекс (ум. 1583), Бедфорд и Милдмей, к которым присоединились Уолсингем, Хаттон и сэр Томас Бромли (лорд-канцлер в 1579–1587 годах)[644]. Уолсингем был из них самым целеустремленным идеологом, «пуританин в политике», он при каждой возможности отстаивал протестантское дело. Лестер, Бедфорд и Милдмей отличались меньшей категоричностью, но были столь же воинственны. Лестер желал возглавить английские экспедиционные силы и направить их на помощь голландскому восстанию, и в 1576–1577 годах это почти сбылось, – однако Елизавета передумала. Сесил, напротив, в 1570-е годы стал осторожным. Елизавета возвела его в пэры, дав титул барона Берли (февраль 1571 года), и наградила орденом Подвязки (июнь 1572 года). Затем, когда умер маркиз Винчестер, королева назначила его верховным лорд-казначеем (июль 1572 года). С тех пор он избегал рисков, хотя его соображения неизвестны. Говорили, что его личные амбиции оттесняли на второй план государственные соображения[645]. Однако обвинять Сесила в самодовольстве несправедливо. Он понимал почти так же хорошо, как и Елизавета, что realpolitik требует от Англии отвечать на внешние события после Варфоломеевской ночи. Он также осознавал, что причиной стремления Уолсингема к протестантской коалиции становятся не столько объективные военные расчеты, сколько его страстное желание, чтобы англиканская церковь стала кальвинистской реформатской церковью[646].

Тем не менее Берли после 1572 года позволил Уолсингему взять на себя ту активную роль, которую прежде играл сам. (Он знал молодого человека с Кембриджа, привлекал его к второстепенным делам при дворе и обеспечил избрание того в палату общин в 1559 и 1563 годах.) Освобождая место государственного секретаря, Берли сначала рекомендовал на этот пост своего наставника из «афинян» сэра Томаса Смита, а затем поставил рядом с ним Уолсингема (декабрь 1573 года). После смерти Смита вторым секретарем до 1581 года был Томас Уилсон; после этого Уолсингем служил один до самой своей кончины (апрель 1590 года), за исключением периода в 1586–1587 годах, когда вторым секретарем был Уильям Дэвисон. (Хотя Дэвисон получал жалованье до 1608 года, он был скомпрометирован своей ролью в подготовке подписанного Елизаветой предписания о казни Марии Стюарт[647].)

В определенной степени Берли сошел со сцены, потому что переутомился. Сферу его компетенции в основном составляли области финансовой, религиозной и социально-экономической политики, тогда как Уолсингем специализировался в дипломатии и разведке. Как верховный лорд-казначей Берли координировал Тайный совет, работал с парламентом, председательствовал в казначействе и Суде по делам опеки, заседал как мировой судья в пяти графствах и бдительно следил за рекузантами и английскими изгнанниками-католиками за границей. Наверное, после 1572 года он осознал, что превратился в пожилого государственного деятеля. Но если и так, то он также считал Уолсингема наиболее квалифицированным человеком на должность государственного секретаря в 1570-е годы. По меньшей мере его идеологическая позиция соответствовала изменившемуся европейскому устройству. Разумеется, не было никаких признаков, что вызванный восстанием в Нидерландах кризис разрешится легко. Напротив, Голландия и Зеландия[648] с трудом продержались, пока Филипп II снова не обанкротился (сентябрь 1575 года). После этого валлонские и испанские войска Филиппа взбунтовались (июль и ноябрь 1576 года), а жестокое разграбление городов Алст и Антверпен спровоцировало в Нидерландах новую волну испанофобии.