Когда Елизавета узнала о предполагаемой женитьбе Норфолка, она с гневом запретила брак, и дворцовая кампания провалилась. Северное восстание уже разгоралось, когда графов Нортумберленда и Уэстморленда покинули их южные союзники, те остались одни. Норфолк, Арундел, Пембрук, Ламли и Трокмортон покорились королеве; Лестер умудрился выкрутиться без потерь, «учитывая, что он раскрыл все, что было ему известно». Однако когда лидеры ретировались, их связь с северянами прекратилась. Северная знать и сама раскололась после того, как Норфолк отправил им письмо с запрещением беспорядков; тот, кто сорвется, лишится головы – это оставило Нортумберленда и Уэстморленда в изоляции.

Тем не менее выступление не было неизбежным, пока Норфолка не отправили в Тауэр, а оба воинственных графа сами не получили вызов от Елизаветы. Они боялись подчиниться, поскольку обсуждали престолонаследие и обращались за помощью к испанцам и папе римскому. Уэстморленд проклинал Норфолка, говоря, «что он уничтожил их, потому что из-за этого письма [не подниматься]… друзья бросили и выдали их»[631]. Однако они взялись за дело, выйдя за пределы приемлемой политической акции, а чувство страха и изоляции толкнуло их на восстание. Именно по этой причине они прибегли к старому баронскому аргументу, что королеву обманули порочные советники, и после некоторой отсрочки собрали войска. Они выступили в Дарем, где им отслужили католическую мессу в кафедральном соборе (14 ноября). Затем взяли Рипон и Хартпул; на процессии в Рипоне подняли знамя Пяти ран Христа (символ «Благодатного паломничества») вместе со штандартами Перси и Невилла. При этом немногие прибегли к оружию, и поэтому, прежде чем графы смогли бросить вызов Йорку, их поддержка сильно ослабела. Наверное, единственный шанс на успех всего восстания зависел от освобождения из-под стражи Марии Стюарт при помощи рейда в Татбери, где ее содержали, но граф Шрусбери, страж Марии Стюарт, спешно вывез королеву за пределы досягаемости. Графы бежали в Шотландию. Уэстморленд укрылся в Нидерландах, корона конфисковала его владения; Нортумберленда казнили после того, как шотландцы в 1572 году продали его Елизавете за £2000[632].

Неверно рассматривать Северное восстание как «неофеодальный» мятеж. Он был вдохновлен событиями при дворе, ряды мятежников насчитывали самое большое 5700 человек, из которых лишь 140–180 принадлежали к кланам Перси и Невилла. К тому же в итоге графов переиграли на месте, как Норфолка – при дворе. Потому-то Елизавета и Сесил воспользовались возможностью подчинить север страны и добиться соблюдения законов, действуя с той степенью суровости, которая отражала их чувство непрочности власти в этом регионе. Елизавета приказала безотлагательно повесить 700 мятежников. Требовалось преподнести урок в каждом селении, принимавшем участие в восстании, правда, командиры на месте событий смягчали распоряжения королевы; в Дарлингтоне, где известны точные цифры, пострадало только 24 человека из 41 приговоренного к повешению. За этими расправами последовали рейды в Шотландию под командованием графа Сассекса и лорда Хансдона, в ходе которых сожгли 300 поселений, разрушили 50 крепостей и ослабили партию Марии Стюарт в гражданской войне[633].