Затем Сесил запланировал полное перераспределение северного патроната: земли и должности, конфискованные у осужденной знати и мятежников, следовало передавать только членам елизаветинского истеблишмента; лояльных местных джентри «одобрять и отмечать»; а конфискованные замки вручать исключительно лордам – хранителям Марок и должностным лицам короны. И наконец, в 1572 году Совет Севера переформатировали под началом нового председателя, третьего графа Хантингдона, человека пуританских убеждений, кузена Елизаветы. Тогда как прежде Советом Севера управляли местные магнаты или люди из северных семейств, Хантингдон был чужаком без местных связей, полностью зависящим от государственного назначения и поддержки Тайного совета. Однако, несмотря на подобный недостаток, он пошел в атаку на неподчинение католиков и оставшихся аристократов с беспрецедентной энергией; он выпустил инструкции северным мировым судьям, настаивая на применении карательных законов, удалении незаконных огораживаний и помощи бедным. В частности, он проконтролировал, чтобы способных протестантов назначили проповедниками в северных городах с еженедельными рынками, продвигая таким образом идеи Реформации. Он даже хотел взять под защиту радикальных пуритан в Йоркской и Даремской епархиях на том основании, что они – бич неподчинения[634].

Поражение Северного восстания прекратило критику внешней политики Сесила. Но почему он положил конец дружественным отношениям с Испанией, посоветовав Елизавете «одолжить» генуэзские сокровища, которые корабли Филиппа II везли в Нидерланды, чтобы заплатить войскам герцога Альбы? Когда небольшие испанские суда зашли в Плимут и Саутгемптон, спасаясь от шторма и каперов, сундуки с £85 000 наличными захватили и доставили в Лондон (декабрь 1568 года). Альба отомстил арестом английских купцов и конфискацией английской собственности в Нидерландах, что, в свою очередь, повлекло такие же меры против испанцев в Англии и, соответственно, нарушение торговли. Внешне Сесил подстегнул такую конфронтацию после того, как английского посла в Испании объявили персоной нон грата за то, что он назвал папу «лицемерным маленьким монахом», и после стычек в Атлантике, в которых Джон Хокинс якобы награбил товаров на четверть миллиона дукатов. Однако Сесил руководствовался более серьезными опасениями: уже два года он подозревал, что Екатерина Медичи и Филипп II планируют создать католическую коалицию, и его опасения усилились с возобновлением во Франции Религиозных войн. Однако бомба взорвалась в Северной Европе в августе 1567 года, когда Альба вошел в Нидерланды во главе основных боевых сил Испании: 8000 бывалых солдат, усиленные немецкими, итальянскими и валлонскими новобранцами численностью 40 000 человек. Угрожая не только голландским кальвинистам, Филипп II расквартировал войска потенциального католического вторжения примерно в 300 км от Лондона[635].