В отчаянии Тайный совет предпринял самостоятельные действия. 4 декабря объявили приговор Марии, но его исполнение было «совершенно невыносимо» для Елизаветы. Хотя Берли подготовил распоряжение о приведении в исполнение смертного приговора в конце декабря, королева не могла собраться с силами, чтобы подписать его. Она дрогнула только 1 февраля 1587 года, когда запаниковала от охвативших страну слухов, что в Уэльсе высадились испанские войска, а Мария бежала из тюрьмы. Елизавета приказала Дэвисону принести документ. Она попросила перо и чернила и подписала. Затем Дэвисон получил устные команды противоположного свойства – сначала поставить печать на ордер, потом не ставить печать до дальнейших распоряжений. Он поставил печать сразу, и на срочном совещании 11 советников, включая Берли, Лестера, Хаттона, Дэвисона и второго лорда Говарда Эффингема, было принято решение отправить ордер, но не сообщать королеве, «пока не закончится казнь». Были отданы необходимые инструкции, а Уолсингем поставил свою подпись дома (он лежал больной в постели)[818].

Таким образом, Елизавета вынужденно поставила свою подпись, хотя вариант убийства еще сохранялся. Когда ордер доставили в Фотерингей, прецеденты смерти Эдуарда II и Ричарда II обдумывались, но «было решено, что более удобно или безопасно сделать это не тайно, а открыто, согласно статуту» 1585 года[819]. 8 февраля Марии отрубили голову. (Как и о ее внуке Карле I, о ней говорили, что лучше всего в жизни ей удалась смерть.)

Когда сын Шрусбери прискакал в Лондон с этим известием, зазвонили колокола, люди стали разжигать праздничные костры, но Елизавета пребывала в страшной ярости. Кощунство казни помазанной королевы лишило ее самообладания; она обезумела и впала в тоску. Королева целый месяц отказывалась встречаться с Берли и не читала его писем. Она даже спрашивала у юристов, нельзя ли по королевской прерогативе повесить Дэвисона за то, что он выпустил ордер из своих рук, – три недели Берли боялся, что ее гнев возьмет верх над законом. Нормальные отношения с Тайным советом восстановились только через четыре месяца. В итоге Дэвисона отправили в Тауэр, судили в Звездной палате, оштрафовали на 10 000 марок и посадили в тюрьму по желанию королевы. Через 18 месяцев его освободили, а штраф простили. Он продолжал получать жалованье секретаря до самой смерти, но так и не вернул себе королевского расположения. Другими словами, он стал козлом отпущения по политической необходимости.

После казни Марии Стюарт война с Испанией стала неизбежной. Елизавета в этой связи поберегла свои резервы, отказавшись увеличивать субсидии Якову VI, гугенотам и голландцам. Экспедиция Лестера провалилась. Со времени прибытия Лестера в Нидерланды существовали противоречия между его целями и намерениями Елизаветы, а также между его сторонниками среди командиров (сэр Филип Сидни, губернатор Флиссингена; граф Эссекс, генерал английской конницы; Томас Диггес, начальник по набору в армию) и сэром Джоном Норрисом, пехотным генерал-полковником. По сути, Лестер оказался некомпетентным и как военачальник, и как руководитель. Он рассорился с Морицем Нассау, с Норрисом, с военным казначеем Ричардом Хаддлстоном (дядя Норриса) и со своим собственным гражданским советником Томасом Уилксом. Сразу по приезде он не только поднял своим офицерам жалованье, но и, судя по всему, заплатил восьми тысячам английских добровольцев из денег, предназначенных для основных экспедиционных сил. Не соблюдая финансовую дисциплину, он не смог уложиться в выделенный ему годовой бюджет £126 000[820].