Точно так же Джордж Горинг, главный аудитор Суда по делам опеки с 1584 по 1594 год, скончался, задолжав короне £19 777. Ходила молва, что в его доме за несколько дней до смерти было £12 000 наличными и что он «покупал земли от имени других людей и тайно передавал свои земли, чтобы нанести ущерб Ее Величеству». Он несомненно владел несколькими имениями в Сассексе, имел кирпичный дом стоимостью £4000 и еще один из камня за £2000. Поскольку его официальное жалованье равнялось £66 в год плюс £70 на питание и содержание, цифры говорят сами за себя! После смерти Джорджа Горинга было много кандидатов на его должность: всего лишь слух об этой вакансии вызвал столпотворение. Один проситель давал Берли и Роберту Сесилу £1000, другой предложил £1000 для Сесила плюс £100 для его жены. Сын Джорджа Горинга дерзко вступил в торги, предлагая еще £1000, если можно будет сократить размер унаследованного им долга[990].

Список доходов Берли от деятельности в Суде по делам опеки за последние два с половиной года его жизни показывает, что он принял £3301 от частных просителей в качестве «комиссионных» за 11 пожалований прав на опеку в то время, как его ежегодное официальное жалованье за эту работу составляло £133. Его доход в три раза превысил прибыль короны, которая за эти сделки получила всего £906. Разумеется, это только отраженные в официальных документах выплаты короне; доходы Берли перечислялись на бумажке с пометкой «необходимо сжечь». Берли был беспринципен лишь в желании продвинуть Роберта Сесила[991] в качестве своего преемника. Нет сведений, что на его суждение или политическую позицию когда-либо повлияли соображения выгоды, и он всегда отказывался мириться с откровенным взяточничеством. Да, подарки в виде посуды тайные советники и судьи получали нередко, и стоимость коллекции Берли ко времени его смерти достигала £15 000. Однако его современники считали эту сумму скромной в сравнении с его возможностями[992].

А вот о сэре Томасе Хенидже в 1592 году, напротив, говорили так: «Думаю, вашим лучшим союзником в отношении его будут ваши £1000». Печально известно, что на посту канцлера графства он брал £60 за подписание документа для мелкого чиновника. Когда сэр Джон Кэри узнал, что Елизавета порицала его жену за продажи незначительных должностей в гарнизоне Берика, он возмутился: «Если бы Ее Величество поискала продавцов потщательней… то нашла бы неподалеку таких, что за день берут больше, чем она [леди Кэри] взяла за всю свою жизнь». И снова, когда военного казначея сэра Томаса Ширли в 1593 году судили за незаконное присвоение £30 000 в год из средств, выделенных на кампании в Нидерландах, звучали обвинения, что он «много заплатил» служащему Берли, чтобы добиться своих целей; спекулировал солдатскими жалованьями; продавал концессии армейским поставщикам и действовал как кредитор. Его доход колебался от £3000 до £16 000 в год при официальном жалованье £365[993]. И наконец, о Роберте Сесиле говорили так: «Можешь смело просить его об услуге. …Ты хорошо заплатил за это!» Дружественный источник, по всей видимости, преуменьшил его доход в 1598 году, оценив в £10 000 в год. С 1608 по 1612-й доходы Сесила только от политического поста превышали £6860. К тому же налаживание контакта с испанским послом привело к подарку £12 000 – сумма значительно больше той, что получал Уолси от Франциска I. В этих обстоятельствах предположение, что в 1590-е и 1600-е годы наблюдалась деградация общественной морали, выглядит совершенно обоснованным. Тогда как Берли понадобилось пятьдесят лет службы в правительстве, чтобы построить три дома и обзавестись имением, соответствующим статусу пэра, его сын накопил больше земли и построил пять домов за 16 лет, даже несмотря на то, что Берли получил большую часть земли в виде подарков от короны[994].