Все же в судебной системе мздоимство не имело такого распространения. Да, сэр Роджер Мэнвуд вел себя позорно, а сэр Эдмунд Андерсон был тем самым судьей, которому после смерти служащего Суда общих тяжб «следующим утром до восьми часов отдали место и привели к присяге, а часом позже пришли документы королевы на другого, что очень его расстроило»[995]. Однако назначения на должности секретарей судов традиционно считались прерогативой судей: когда Джон Мор (отец сэра Томаса) заседал в Суде королевской скамьи, практически весь канцелярский штат находился в руках его обширной семьи. Главный проступок Мэнвуда, по всей видимости, состоял в том, что он продавал секретарские должности по непомерной цене, а не в самом факте сделки. Затем он написал желчное письмо Тайному совету, после того, как ему сообщили, что его поведение в деле казначейства подает «очень скверный пример… для прочих ваших занятий». Когда он вскоре попросил должность главного судьи Суда королевской скамьи, предлагая Берли взятку 500 марок (£333), его письмо звучало слишком нагло. Ему как главному судье Суда казначейства высказывались многочисленные обвинения во взяточничестве, коррупции и притеснениях. Возможно, не все из них были справедливы, но большое их количество и схожесть претензий привели к тому, что в 1592 году его временно отстранили от должности[996].

Однако Мэнвуда все-таки отстранили; и Берли делал все, что мог, чтобы не допустить его до должностей, которые тот пытался купить; и комментарии современников говорят о том, что образ действий этого судьи был нехарактерным, если не исключительным. Действительно, суды казначейства и Звездной палаты в последние годы правления Елизаветы стали более дорогостоящими, чем когда-либо прежде. Синекуризм впервые возник в Суде Звездной палаты с назначением Бэкона; да и сказать, что жалобы на служащих Суда лорд-канцлера о продаже повесток в суд за деньги не имели под собой оснований, тоже нельзя. Однако суды общего права стали дешевле, поскольку гонорары и сборы были фиксированными, несмотря на инфляцию. Тяжущиеся стороны из сословия джентри и выше значительно уступали в количестве представителям низших сословий. Распространенное мнение, что адвокаты обманывали своих клиентов и втягивали их в излишние тяжбы, или что «где начинается дружба, там кончается закон», не соответствовало действительности. Елизаветинская судебная система действовала в соответствии с желаниями большинства обращавшихся за помощью. В частности, подъем значения Суда Звездной палаты как центрального уголовного суда после 1560 года обеспечил, что вектор Уолси на применение закона и беспристрастное отправление правосудия, впервые явленный в 1516 году, привел к созданию эффективного надзорного органа, который наказывал за лжесвидетельство, коррупцию и должностные преступления внутри всей судебной системы[997].