На уровне центрального правительства рост «мздоимства» свидетельствовал о смещении к продажности. В частности, недостаток свободных патронажей во время долгой войны и прекращение продвижения по службе поощряли торговлю должностями. Однако вопреки общепринятому мнению коррупция не была неизбежным явлением. Когда сэр Джеймс Крофт сообщал Берли в 1583 году, что «младших служащих и министров нужда заставляет расхищать все, что они могут присвоить», поскольку имеют «только скудное жалованье, назначенное в давние времена», он предлагал оправдание, а не объяснение. Генрих VIII не только щедро повысил должностные оклады, но предоставил также улучшенные средства обеспечения, а возможность брать аванс деньгами или натурой в значительной степени компенсировала рост стоимости жизни. Следовательно, «мздоимство» распространилось не столько из-за бедности, сколько вследствие возросшей к 1590-м годам терпимости к непорядочности. Впрочем, застой патронажа был достаточно существенным. Если в правление Елизаветы корона имела примерно 1200 должностей, достойных социального положения джентльмена, то Генрих VIII располагал подобным же объемом патроната во времена, когда амбициозных джентри было меньше, да и совместительство должностей реже встречалось. К тому же Реформация покончила с системой, в соответствии с которой многие чиновники короны вознаграждались продвижением по службе так же, как духовенство вне своего прихода[962].

Благодаря постоянной бдительности Елизавета в течение своего правления предотвращала худшие злоупотребления системой патроната[963]. Королева или Берли оценивали кандидатов на должность, при этом она ухитрялась добиться того, чтобы ее осмотрительность не подрывалась сговором соискателей с придворными. Если она подозревала обман, то обычно пускала в ход свой талант затягивать решение вопроса. В августе 1593 года королева отказалась подписывать закон, который поддерживал Роберт Сесил, под предлогом, что «она не будет допускать наследование каких-либо ее должностей, в том смысле, что не будет предоставлять должность в одной книге одновременно отцу и сыну»[964][965]. Тем не менее ожесточенное соперничество при дворе за использование политических выгод, особенно в годы войны, породило «черный рынок», на котором все в большей мере продавали и покупали влияние[966]. Должностями открыто торговали, но в отличие от продаж при Генрихе VII корона редко становилась финансовым бенефициаром. Вместо этого, начиная с 1560-х годов и позже, деньги платили тайным советникам и придворным, чтобы они повлияли на выбор королевы: какая-либо финансовая прибыль короны была второстепенной и ограничивалась увеличением стоимости новогодних подарков, получаемых Елизаветой, когда назначения находились в стадии рассмотрения. В остальных случаях барыши собирали другие. Дипломат Армигейл Ваад напомнил Берли: