Защита (а одним из защитников выступал известный петербургский журналист, помощник присяжного поверенного Петр Пильский) доказывала, что обвинения как такового нет, а показания Агафонова – не более чем его месть за увольнение из магазина. Впрочем, судья рассудил иначе: двух из восьми обвиняемых он оправдал, трех постановил разыскать, а еще трех (в том числе и Ялгубцева) приговорил к уплате денежного штрафа или краткосрочному аресту.

«Так окончилось это сенсационное дело, разбиравшееся несколько часов, – с едким сарказмом замечал обозреватель «Петербургской газеты». – Если бы мы умели так же внимательно и сердобольно относиться к интересам погибающих людей»…

«Афинские вечера» Александра Куприна

«Афинские вечера» Александра Куприна

Осенью 1911 года популярный писатель оказался в центре пикантного скандала: художник Райлян, издатель газеты «Против течения», публично обвинил его в «непристойном поведении».

Уже упоминавшийся Анатолий Каменский пригласил Райляна к себе в гости, обещая познакомить с Куприным. Райлян признавался, что до роковой встречи с Куприным был о нем лучшего мнения и не верил слухам о том, что писатель окружен «шайкой пьяных субъектов», что он потерял стыд, ходит из одного кабака в другой и предается пьяному разгулу.

«Нет, я не был пьян, когда, приехав на квартиру Анатолия Каменского, попал на „афинский вечер“, – рассказывал Райлян. – Звоню. Открывается дверь, и я в ужасе вижу голого, волосатого человека, любезно приглашающего „пожаловать“. У рояля в грязной цветной рубахе сидел человек, представившийся Куприным. Рядом с ним была девица в очень легком костюме». А дальше художник описывал, как, повинуясь приказаниям Куприна, все будто бы разделись догола, включая и девушку.

Художник был возмущен до глубины души тем, что вместо обещанной деловой встречи попал на попойку, поэтому и описал все это в своей газете. «Здесь нет ни одного слова не только неправды, но и преувеличения, – утверждал Райлян. – Все, что я написал, это чистая правда».

Возмущению Куприна не было предела. Он заявил о подлой клевете и вызвал Райляна на дуэль. «Только дуэль сможет смыть мой позор. Да знает ли Райлян, кто такая была та девушка, что была с нами? Это – курсистка, дочь покойного моего друга, который завещал мне заботиться о ней. Она выросла на моих руках, она стала мне родною». Правда, не могло не настораживать, что писатель начинал оправдываться: «Признаюсь, когда я сижу с друзьями, я позволяю себе некоторые вольности. Если мне жарко, я снимаю пиджак и воротник. Насколько помню, я сидел тогда в жилетке, обмотав шею каким-то платком».