– Папа с нами обращался хорошо, а мама плохо, – сказала она. – Мама в Петербурге держала нас грязно. Мама про папу говорила нехорошо.

Однако объяснить, в чем заключалось плохое обращение мамы, она не смогла.

К концу судебного заседания напряжение его участников и очевидцев выросло до предела. Казалось, все разделились на двое, и понять, где истина, практически невозможно. Тем не менее, окружной суд счел, что смог справедливо разобраться в запутанной семейной распре, бросавшей тень на весь русский офицерский корпус. Суд оправдал генеральшу Петрову и сотрудника «Нового времени» Розанова. Стало быть, факты, говорившие против генерала Петрова, клеветой не являлись. Что ж, можно было делать далеко идущие выводы…

Жертва придворных интриг

Жертва придворных интриг

В середине апреля 1912 года в буфете на ипподроме произошел «прискорбный инцидент»: редактор газеты «Вечернее время» Борис Суворин прилюдно получил по физиономии от жандармского подполковника Сергея Мясоедова, служившего при Военном ведомстве. Последний объяснил свои действия протестом против того, что на страницах газеты его обвинили в государственной измене – шпионаже в пользу Австрии.

По словам самого С. Мясоедова, на другой же день после появления «клеветнической» статьи он отправился к Б. Суворину за объяснениями. По заявлению редактора, опубликованная статья основана на документальных фактах, полученных от источника, заслуживающего абсолютного доверия, но если С. Мясоедов сумеет опровергнуть обвинения, то он, Суворин, сочтет своим долгом реабилитировать его.

Чтобы выяснить положение дел, Суворин и Мясоедов встретились с участием посредника на ипподроме. Суворин передал, что остается при своем мнении, ибо окончательно убедился в обвинениях против Мясоедова. Тогда подполковник и прибегнул к мерам «физического воздействия». На возмущенные возгласы публики Мясоедов назвал свою фамилию и заявил, что обвиняемый в измене офицер не может поступить иначе.

После этого инцидента о деятельности Мясоедова в весьма резкой и далеко не лестной форме высказался на страницах газеты «Новое время» лидер партии октябристов Александр Гучков. Тогда возмущенный Мясоедов обратился через офицеров кавалерийской школы к Гучкову с требованием взять эти слова обратно. Гучков отказался. В обществе заговорили о грядущей дуэли. Впрочем, Гучкову было не привыкать: он славился как заядлый дуэлянт.

Чтобы помешать дуэли, за квартирами Гучкова и Мясоедова полиция установила круглосуточное наблюдение. Зорко наблюдали за ними и журналисты-папарацци, дабы не пропустить подробности «кровавой развязки». Журналисты дежурили круглосуточно в специально снятом номере «Владимирской гостиницы» напротив дома 11 по Колокольной улице, где жил Мясоедов. Через слуг журналисты в деталях знали, чем в данную минуту занимается подполковник – принимает ли он ванну или читает газеты. Каждое появление Мясоедова на улице сопровождалось «кортежем» автомобилей полиции и журналистов.