– Помнишь еврейское кладбище на авеню де Лондрес, за отелем «Мажестик»? – спросил Альберт у Мориса.

– Конечно. Как я могу забыть? Там я впервые увидел Ясмину…

– Как, ты познакомился с мамой на кладбище? – воскликнула Жоэль.

– Она работала в отеле «Мажестик», – объяснил Морис. – По тревоге, когда начиналась бомбежка, все выбегали на улицу. На кладбище были вырыты рвы, и люди укрывались в них.

– Ты тоже работал в отеле?

– Нет.

– А почему ты там жил? Ты был богатый?

Морис быстро сменил тему:

– Альберт, так что ты хотел сказать о кладбище?

– Ах да… Правительство планирует перевезти шестьдесят тысяч скелетов в «Святую землю». А на месте кладбища хотят разбить парк. Ты можешь в это поверить?

– Переезжай в Израиль, Альберт. Мы найдем вам квартиру.

– Я не чувствую, Морис, того, о чем все говорят. Зов отцов. Эта страна… для меня просто другая страна. Мой отец родился в Италии. Мой дед был французом. Наша фамилия родом из Андалусии. Мой иудаизм – это культура, которую я могу уложить в книгу и в чемодан.

– Но ведь дом – это место, где семья, не так ли?

– Может быть, я слишком стар, Морис.

– Кто позаботится о вас в Тунисе?

– Наши друзья.

– А когда они уйдут? А здесь у вас есть мы.

– Возможно, ты прав, Морис. Что ты думаешь, Жоэль?

– Не бойся, nonno [58]. Это то же самое море.