* * *

Но по порядку.

Семью неделями ранее, а точнее 23 марта 1956 года, незадолго до Песаха, в аэропорту Лод приземлился самолет авиакомпании Air France. На его борту находились два гражданина Франции, летевшие из Туниса с пересадкой в Париже, так как прямого рейса между враждебными государствами не было. Судя по именам на билетах, пассажиры были евреями: Альберт и Мириам Сарфати. За три дня до этого Тунис объявил о своей независимости от Франции. Жившие в Тунисе европейцы были в смятении: должны ли они оставаться или лучше эмигрировать?

Морис, Ясмина и Жоэль встретили их в аэропорту. Это был первый раз, когда Жоэль вновь увидела реальных людей из того мифического места под названием Пиккола Сицилия, которое она едва помнила и где – в зависимости от настроения ее матери – все было намного лучше или намного хуже. Дедушка и бабушка выглядели как настоящий месье и настоящая синьора. У них были стиль, манеры и трогательная доброта. Когда Жоэль поприветствовала их на иврите, а они ответили ей на итальянском, она поняла, что они не только из другой страны, но и из другого времени. Она узнала своего дедушку Альберта, несмотря на то что он исхудал. Его медленную, чуть нескладную походку и быстрые умные глаза. В его движениях была некоторая асимметрия, появившаяся после инсульта. Старомодный костюм, шляпа и поношенные туфли говорили о том, что их владелец не пытается поспевать за модой, а бережно хранит старые добрые вещи, пока они не распадутся от ветхости. И его добродушная улыбка, когда, приветствуя Жоэль, он смотрел ей в глаза, и его взгляд, полный нежности и любопытства. Кем ты стала, словно спрашивали его глаза, и в кого ты в один прекрасный день превратишься? Мими, бабушка, напротив, показалась ей чужой, дружелюбной, но сдержанной. Она не могла понять язык ее тела, только чувствовала напряжение между Ясминой и Мими, которые улыбались друг другу, но даже не обнялись. Что-то было не в порядке, и пройдут годы, прежде чем Жоэль узнает, что она появилась на свет только благодаря упрямой маминой гордости. Для Мими Жоэль так и осталась воплощением скандала, который разрушил ее семью.

* * *

В Хайфу они ехали на автобусе «Эгед». Альберт молчал, зато Мими восторженно рассказывала, какого великолепного петуха в вине им подали на высоте семь тысяч метров над морем. Затем она в первый раз спросила о Викторе, и в этот момент Альберт с особым интересом уставился в окно.

* * *

К тому времени Жоэль много знала о родителях или, по крайней мере, так считала, потому что они много разговаривали дома и рассказывали Жоэль обо всех делах. Еще до ее бат-мицвы они держались с ней как с равной, считали, и по праву, что она многое понимает, и не пытались приукрашивать для нее мир вокруг. Но теперь, с приездом бабушки и дедушки, ей стало казаться, будто Морис и Ясмина разыгрывают для гостей спектакль – почти как в школе, неумело и неловко, с шаблонными фразами, а зрители взирают на это в смущении. А бабушка и дедушка тоже разыгрывают спектакль, заодно с родителями, и, как плохие актеры, постоянно косятся на публику, то есть на Жоэль, чтобы понять, какое они производят впечатление. Честно говоря, выглядело это по-любительски. Мими и Ясмина не могли скрыть, что не доверяют друг другу.