– Это доктор Хабаш.

– Кто такой доктор Хабаш?

– Он родом из Лидды.

– Где находится Лидда? – Этого он действительно не знал.

– Лидда – это Лод. Там жил мой дед.

* * *

Есть события, которые никого не оставляют равнодушным. Годы спустя вы все еще помните, где находились и что делали, когда об этом узнали. Но Лод быстро испарился из сознания немцев. Опять какие-то безумцы там, на Востоке. Людей тревожили более насущные проблемы. Осточертевшие олимпийские стройки. Полицейские проверки из-за банды Баадера – Майнхоф [79]. Самолет, разбившийся над Палермо, сто пятнадцать погибших. У соседской таксы гингивит.

* * *

Перед общежитием имени Макса Каде были расставлены деревянные столы и лавки. Тут же стояли барбекю, настольный футбол и колонки, из которых звучали «Дип Пёрпл». Кто-то праздновал день рождения. Стояло почти летнее тепло, но Мориц был в куртке. Во внутреннем кармане лежала коробка с черными жучками.

– У меня плохие новости, – сказал он Амаль. – Редакция отклонила наши фотографии.

Он не обманывал. Новости из Лода лишний раз подтвердили дурной имидж палестинцев. Оказавшись лицом к лицу с Халилем, Шауки и Амаль, Мориц понял, как же трудно будет выглядеть безучастным.

– Да плевать, – вызывающе сказала Амаль.

Похоже, ей и правда было все равно. Даже более того. Этот отказ подтверждал ее картину мира. Революция против истеблишмента. Палестина как метафора борьбы угнетенных. Морица напугало, что палестинцы оправдывали убийство в Лоде, для них случившееся было чем-то само собой разумеющимся. Вооруженная борьба, сказал Халиль, должна сопровождать борьбу политическую до тех пор, пока цель не будет достигнута. Только потом можно протянуть врагу руку. Ему жаль невинных людей, но на войне как на войне.

– Они называют это терроризмом, – сказал Халиль, стоявший у гриля в расстегнутой рубашке. – Мы называем это освободительным движением. Мы лишь хотим вернуть то, что было отнято у нас силой. Наши права человека. Нашу свободу. Наше достоинство.

– Но какое может быть достоинство в убийстве невинных людей? – осторожно спросил Мориц. – Лидеры НФОП, разве они не христиане? Жорж Хаббаш, Вадей Хаддад…

– Дело не в религии, а в земле! Амаль – христианка, я – мусульманин, и что? Народный фронт – это революционеры, мы хотим демократического государства для всех – христиан, мусульман, евреев, коммунистов. Но не сионистской колонии!

Фразы вылетали из Халиля как пули, и Мориц быстро пожалел, что дал волю языку. Некоторое время он слушал молча. Антиимпериалистическая риторика. Рационализация убийства. Но в какой-то момент, не в силах все это выносить, вскричал: