Ее открытая улыбка заставила его смутиться.
– А вы? – спросил он.
– Что?
– Второй шанс?
– Нет.
Больше она ничего не сказала. Ее лицо тут же ожесточилось, будто туча надвинулась на солнце. Впервые в этот день Мориц почувствовал себя одиноким.
* * *
На тротуаре перед общежитием Халиль чинил свой мопед.
– Оставайтесь на ужин! – предложил он Морицу. – Я готовлю баба гануш. Вы знаете, что такое баба гануш?
– Нет, спасибо, – ответил Мориц, хотя и понимал, что упускает хорошую возможность. Но сейчас ему хотелось побыть одному.
Он доехал до дома на метро, поднялся по лестнице на последний этаж, тяжело дыша, и захлопнул за собой дверь, как будто за ним кто-то гнался. Прислонился к стене, радуясь темноте. День был слишком ярким. Глаза привыкли к полумраку, уши – к тишине. Он заметил, что руки у него дрожат. Зажал ладони под мышками и соскользнул по стене на пол. Теперь дрожало все тело. Он плакал, сам не понимая почему. Потом встал, прошел в спальню и резко открыл ящик со старыми фотографиями. Он довольно быстро нашел ту самую: Ясмина и Виктор в Яффе. В центре – Жоэль. «Богиня» и море. На заднем плане старые дома песочного цвета. Он смотрел на снимок, пока контуры не расплылись перед его глазами.
Глава 46
Глава
46
Это случилось, когда он спал. В четыре часа утра зазвонил телефон. Это был Ронни.
– Приходи. Немедленно.
* * *
За окном светало, а Ронни, тяжело нависнув бычьим телом над столом, описывал кадры, которые пока не добрались до немецких телевизоров.
Именно сегодня Мориц собирался сказать ему: