– Как его зовут?

– Абу Ияд. – Должно быть, она заметила его реакцию. – Ты его знаешь?

– Это же он спланировал Мюнхен?

Мориц рассчитывал, что она уйдет от ответа, но Амаль просто кивнула.

Он был ошеломлен.

– Мы встретились в Бейруте. И обнаружили, что наши родители знакомы. Его отец торговал на рынке Кармель в Тель-Авиве. Он говорил на иврите, многие из его клиентов были евреями. Его семья бежала из Яффы тогда же, когда и мы, в мае сорок восьмого. Мы тогда оба были детьми. Может быть, даже видели друг друга в суматохе в порту. Это была воля случая, кто в какую лодку попал. Он оказался в Газе. Потом встретил Арафата, и остальное – уже история.

Амаль встала и позвала Элиаса, который, стоя на коленях, самозабвенно фотографировал что-то – ящериц или камни.

– Я бы хотел как-нибудь с ним встретиться, – сказал Мориц.

Амаль не ответила.

– Почему нет? – продолжил Мориц.

– Они не знают, что я вижусь с тобой наедине. Иначе следили бы за тобой. Проверяли бы мою личную жизнь. Мы все немного параноики, знаешь ли. А сейчас и вовсе нервы на пределе.

– Почему?

– В штабе завелся шпион. По крайней мере, мы так думаем.

Мориц сразу же вспомнил о слепках с ключей. Может, кто-то уже побывал там? Или он сам допустил ошибку?

– А если его обнаружат?

– Тогда мы устраним его.

Она сказала «мы», а не «они». И глазом не моргнув.

Нет, Амаль никогда не предаст свой народ.

* * *

Они вернулись к машине, припаркованной рядом с раскопками, – она словно попала сюда из другого мира. Пыль на обуви, ступающей по траве, целлофановые пакеты, застрявшие в колючем кустарнике, а внизу – остатки мозаики. Говорят, что римляне прошли плугом по разрушенному финикийскому городу. И построили на руинах новый римский город.