У Пушкина иное соподчинение:
Певец избран небом, то есть говорит от имени Бога. Он пророк в библейском смысле слова. Но в «этот выродившийся и развращенный век, лишенный истины и веры», пророки сами не помнят, от имени каких богов приходят.
«Песнь о вещем Олеге» написана в 1822 году. Александру I в ней предвещается «гробовая змея» измены. Но позднее и «жребий» Николая I «кудесник, любимец богов», видит «на светлом челе»: не помилуешь, да не помилован будешь. А помилуешь? «Братья меч» им отдадут. Ужасная участь!
«Лицо истинно романтическое»
Внучка Дмитрия Гавриловича Бибикова, генерал-губернатора Юго-Западного края, графиня Софья Дмитриевна Толь сообщала, что вскоре после усмирения польского мятежа император посещал Киев. «Николай Павлович сидел в коляске, как вдруг лошади в испуге свернули в бок, и кучер с трудом мог их остановить. Оказалось, они испугались листа белой бумаги, которым махала незнакомая прилично одетая дама… Это была просьба о помиловании ее мужа, принимавшего деятельное участие в польском восстании и за это сосланного в Сибирь». Закончив чтение, император «резко, почти злобно промолвил»: «Ни прощения, ни даже смягчения наказания вашему мужу я дать не могу».
Минут через десять после возвращения в генерал-губернаторский дворец дед отправился о чем-то доложить. «В кабинете была двойная дверь. Он открыл первую, собираясь постучаться во вторую, но тут же в неописуемом удивлении невольно попятился. В небольшом промежутке между обеими дверьми стоял Государь и весь трясся от душивших его рыданий. Крупные горячие слезы лились из его глаз». На вопрос, что с ним, Николай ответил: «Когда б ты знал, как тяжело, как ужасно
То есть душой он хотел миловать, но как царь не имел на это права для сохранения Земли. Ноша страшная. Вряд ли подъемная для человека. Но император — не просто человек. Однако, учитывая петровское «революционерство и уравнительство», носимое в самой крови, прощать предстояло самого себя.
Посмотрим, что от Пестеля — «русского Бонапарта» — осталось в тексте. Прежде всего, он тоже немец и тоже претендует управлять Россией. Не смешно ли? Не смешнее, чем корсиканец во главе Франции: «Мы все глядим в Наполеоны».
Во время бала Томский говорит Лизавете Ивановне: «Этот Германн… лицо истинно романтическое, у него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля. Я думаю, что у него на совести по крайней мере три злодейства. Как вы побледнели!..» Лизавета Ивановна поверила «мазурочной болтовне» Томского, поскольку нарисованный им портрет «сходствовал с изображением, составленным ею самою, и, благодаря новейшим романам, это уже пошлое лицо пугало и пленяло ее воображение».