В этот детский сад приводили пятилетнего херувимчика, пятилетнего ангелочка с длинными, светлыми кудрями. Он был всеобщим любимцем и знал это, хотя и было ему всего пять лет.

И была в этом детском саду воспитательница, тонкая как жердь, обозлённая на весь женский род за то, что не складывалось у неё с родом мужским, может быть, и у неё в программе был какой-то дефект, так и стала женщиной, не похожей на женщину. Во всяком случае, эта женщина не похожая на женщину, растрачивала всю свою нерастраченную женскую нежность на херувимчика.

Надо ли говорить, что уже в пять лет Она была совсем не херувимчик и не ангелочек, и воспитательница не могла её полюбить, не то слово, не могла переносить её присутствия, была бы рада, чтобы Она просто исчезла, заболела, умерла, все остальные дети тоже мешали, то же отвлекали от херувимчика, но Она, противная девчонка, была просто божьим наказанием, так всегда в жизни, рядом с ангелочком, должно быть такое дьявольское порождение. А Она, это божье наказание, это дьявольское порождение, постоянно приставала к воспитательнице с вопросами, – святая невинность – а можно здесь сесть, а можно здесь встать, а можно это взять, а можно это положить на место, а можно – самое кощунственное – можно я сяду рядом херувимчиком.

Сначала всё происходило по простодушию, ребёнок и есть ребёнок, но с какого-то момента в ней проснулся дьяволёнок, тот, который была запрятан в её теле, и этот дьяволёнок стал руководить её словами и поступками, и с этого момента от её простодушия не осталось и следа.

Вот тогда, и началась её Судьба, её одиссея[459], которой не избежать, так и будет продолжаться до самой старости.

Сначала она разлила на херувимчика суп, случайно так разлила, просто от неловкости. Потом, когда никто не видел, сломала личные игрушки херувимчика, искромсала на маленькие кусочки. Потом выкинула красивые туфельки херувимчика в туалет. Потом разрисовала фломастером нарядные штанишки херувимчика. Потом, потом, потом.

Рано или поздно это должно было открыться, скорее рано, чем поздно.

Воспитательница вынюхала, пришла в справедливое бешенство, она ведь точно знала, в каком ребенке живёт ангел, а в каком таится дьявол, её не проведёшь. Конечно, в этой проклятой девчонке таится дьявол, и пусть кто-то докажет, что она не права, пусть кто-то упрекнёт ее в невоздержанности, в плохом характере, разве это не светопреставление, когда покушаются (и кто?! Кто?!) на ангелочков, которых выбрали сами небеса. Все мерзости жизни от подобных проклятых девчонок, в которых поселяется дьявол, даже если им всего-то пять лет, рано или поздно они, эти проклятые девчонки, превратятся в мерзких женщин и будут продолжать отравлять весь мир.