От этого вопроса она вся съёжилась, и признаваться не хотелось, и солгать не могла, не в том смысле, что всегда говорила только правду, могла бы и солгать, но только не в этот раз, и главное, не про это.

Тогда он всё также просто, как о чём-то обычном, вроде как мыть зубы по утрам, спросил, а не хотела бы, чтобы он её научил. Она кивнула головой, только в испуге сказала, что только не сегодня, в следующий раз.

Следующий раз наступил через две недели, и он сразу сказал, что сегодня начнётся «тренинг». Он повел её в сад, где были укромные местечки, поскольку она призналась, что больше всего на свете боится свидетелей. И там началось обучение.

Она и потом не знала, чем был для него этот «тренинг» – шуткой, развлечением, чем-то иным, но прекрасно знала, чем это было для неё. Знала, что запомнит этот день на всю жизнь, знала, что перестала быть изгоем, что и Она теперь такая же, как другие её сверстницы, и от этого было не столько радостно, сколько покойно на душе.

Это повторилось несколько раз, каждый раз, когда он утром говорил, что сегодня «тренинг», она замирала, уже не могла слушать уроки, отвечала невпопад, и замирала от каждого слова рыжего, обращённого не к ней, а к другим девочкам.

Когда прошло несколько «тренингов», он похвалил её за усердие, и вдруг сказал, что пора сделать следующий шаг, в сущности, добавил он, всё такой же «невинный».

Она должна была обнажить свою грудь, только и всего.

Он говорил с ней так уверенно, почти как врач с пациенткой, что не могла Она ослушаться.

У неё дрожали руки, Она и подумать не могла, как поведёт себя, если он дотронется до её груди. Но он даже не дотронулся до её груди, только смотрел, внимательно смотрел, потом вдруг сказал, не ожидал, что у неё такая красивая грудь. Потом не преминул добавить, если бы всё остальное у неё было бы на уровне груди, быть ей звездой Голливуда. Почему-то она не растерялась, нашлась что сказать, чтобы спрятать обиды. А в продавщицы сойдёт, спросила она, поддерживая шутливый тон. Не только в продавщицы, снисходительно ответил он, а Она молча приняла такое его великодушие.

Как далеко мы зайдем, какой будет следующий «шаг», в страхе думала Она. При этом догадывалась, от неё мало что будет зависеть, Она не решится сказать «нет», а притворяться Она никогда не умела.

Но он и не собирался заходить столь далеко, в следующий раз он чуть погладил её грудь, дотронулся до сосков, и на этом всё кончилось.

Позже Она так и не могла понять, то ли он был совершенно бесчувственен, то ли было что-то другое. Может, был он из породы тех мужчин, которые снимаются в порнографических фильмах, тело имитирует страсть которой нет, а ему и страсть имитировать не было необходимости.