То ли, это было бы самым обидным, он был совершенно равнодушен к ней, она его совершенно не возбуждала, или, много хуже, просто издевался над ней, проводя свои «тренинги».

Прошло несколько месяцев и предложения с его стороны, как бы сами собой иссякли. Больше он её не приглашал, «тренинги» завершились, смешные байки иссякли.

Спросить его Она не могла, понимала, что никаких прав на него у неё нет. Он не сторонился её, шутил, но о намерении провести «тренинг» не было больше ни слова.

…возвращение «дьяволёнка»

Но однажды её прорвало, внешне это было незаметно, но Она знала, что должна что-то предпринять, не должна молча проглотить обиду.

Она не могла похвастать женской интуицией, но даже ей трудно было не заметить, что у неё появилась соперница. Появилась другая, которую он теперь провожает домой, возможно, учит целоваться или чему-то иному.

Вот тогда и вселился в нее этот дьяволёнок, наверно точно такой же, как тогда в детском саду, а когда он вселяется, то думаешь только о том, чтобы такое придумать, а не о том, стоит ли это делать или не стоит.

Вот тогда в тетрадях и книгах, той, которую провожал этот рыжий мальчишка, стали появляться таинственные знаки ZO, то ли с угрозой, то ли с предупреждением. Потом та, которую теперь провожал рыжий, села на испачканную парту, и на её платье остались жирные разводы, потом её накидка оказалась подвешенной в женском туалете.

Та, которую провожал рыжий мальчишка, вряд ли могла догадаться, мозгов бы не хватило, но рыжего мальчишку обмануть было трудно.

Вот тогда он устроил ей публичный разнос, сказал при всех, что Она у всех вызывает презрение, не поймёшь, девочка она или мальчик, что он её просто пожалел, а Она возомнила о себе невесть что, сказал, что нормальные люди всегда её будут сторониться, как сторонятся прокажённых.

Она готова была выброситься из окна, сколько раз мысленно она выбрасывалась из окна, сколько ещё будет, но не выбросилась в этот раз, не выбросилась и потом.

Тело, руки, ноги её стали будто каменные, Она стояла будто истукан, не смея шелохнуться, не говоря ни слова.

Будь её воля, после этого случая Она просто не приходила бы в этот класс. Но как она могла рассказать обо всём директору и матери, чтобы они сказали. Это было бы ещё более нестерпимо, чем заходить в ненавистный класс и видеть их всех, в особенности этого рыжего мальчишку и его новую пассию.

Одно её утешало. Больше не было у неё к этому рыжему мальчишке никаких чувств, даже ненависти не было, она даже пожалела его, о чём же он, несчастный, говорит с этой размазней, откуда она знает, когда надо смеяться, а когда нет, бедняжка, а во всём остальном этот рыжий мальчишка для неё больше не существовал.