Отец твоей сидел в этой арбе. Все сельчане собрались вокруг. А мать твоя стояла рядом, но никто не смотрел в её сторону, никто, ни старый, ни молодой, ни женщина, ни ребёнок.

Твоя мать стояла рядом, думала о чём-то своём. То ли о муже, который сидел на арбе, то ли о тебе, сыне своём, совсем крошечным, который был у неё на руках.

Но как только арба тронулась, мать твоя вдруг закричала, побежала за арбой.

Как она побежала, Бог ты мой, как она побежала. Побежала за своим «джанаваром».

Так они и уехали, сын мой. Куда уехали?

Откуда мне знать, в Сибирь, в Ашхабад, в Ардебиль или в Мазандаран[940], откуда мне знать, куда они уехали.

Ты был крошечный, ты был у неё в руках. Когда она бросилась за арбой, я бросился за ней. И вовремя. Когда она садилась в эту арбу, ты чуть не вывалился у неё из рук. Хорошо, что я вовремя подоспел. Успел выхватить тебя. Иначе твой череп раскололся бы пополам, сын мой, иначе тебя давно бы не было на свете, давно бы тебя черви съели.

А теперь пошевили мозгами, сын мой, подумай, сравни, как поступил я, и как поступила она, твоя мать. Она даже краешком глаза не взглянула в твою сторону. Только закричала и побежала за своим «джанаваром».

И вот в чём признаюсь тебе.

Ты знаешь, почему я по ночам плачу? Ноги болят, это правда.

Но ещё потому, что каждую ночь вижу её во сне. Стоит мне закрыть глаза, как вижу её. Вижу её девочкой, голодной, босой. Худенькой. Вижу, как она бежит, бежит, спотыкается, падает, ползёт, плачет, стонет. Что это за страшное место, не соображу. Там снег, там лёд там мороз.

Сибирь? Бог мой, не Сибирь, много хуже, страшнее.

Кто знает, Может быть, сейчас она смеётся. Смеётся надо мной. Знает ведь, что сейчас в эту минуту, я плачу по ней. Потому что знает, не мужчина я, сердце у меня слабое.

Эта Советская власть, скажу тебе, на многое способна, она из человека всё что угодно может сделать, она из пастуха может сделать учёного, из батрака наркома. Только и она не способна сделать мужчиной того, кто не мужчина. Мужчиной следует родиться, сын мой, мужчина должен быть у человека в крови.

Только я смогу сделать тебя мужчиной, смогу сделать тебя человеком. За счёт этого топора, этого молотка, этого камня. Только наноси удар топором, сильно, мощно, как палач!

Вот-вот, вот так!..»

Нет необходимости особо комментировать рассказ дяди. Только запомним, только включим в наш длинный ряд любовных треугольников, ещё один, из азербайджанского села.

Двое мужчин и женщина. Два брата и женщина, жена одного из братьев.

Один из братьев настоящий мужчина, «джанавар». Тот, кто был мужем женщины.