Цирюльник Абиль, даже краем глаза не взглянул на вошедшего. Будто не видел его. Возможно, действительно не видел. И, не говоря ни слова, продолжал точить свою бритву.

А мясник Газанфар сидел молча, ждал.

Ждал, ждал, а потом как закричит во всё горло:

– Что случилось? Ты чего ждёшь?!

Абиль вздрогнул, выронил бритву. Потом нагнулся, поднял бритву, посмотрел на неё. Лезвие бритвы совсем сточилось.

Цирюльник Абиль сначала посмотрел на лезвие бритвы, потом посмотрел на заросшие голову и щёки Газанфара. Удивлённо оглянулся вокруг. Абиль понимал, есть какая-то связь между этим человеком и этим стёршимся лезвием, но в чём заключалась эта связь, про это он забыл.

Он подумал, если лезвие бритвы так стёрлось, то почему щёки этого человека заросли щетиной. Разве это не смешно? Право, это очень смешно!..

И цирюльник Абиль вдруг засмеялся:

– Ха-ха-ха!..

Когда Газанфар выходил из дома Абиля, волосы его были пострижены, щёки выбриты, даже усы были аккуратно приглажены.

Около дома цирюльника Абиля собралась толпа. Они видели, что Газанфар вошёл в дом Абиля, видели, что он несёт в руках, что-то завёрнутое в материю.

Решили, что топор.

Они наблюдали со стороны, но никто не осмеливался вмешаться.

И потом, зачем вмешиваться. Что им за дело. В подобных делах, когда может пролиться кровь, лучше быть подальше. Голова цела будет. Тем более в этом случае, один цирюльник, другой мясник. У одного в руках бритва, у другого топор.

Нет, в подобные дела лучше не вмешиваться!..

Они не вмешивались, но продолжали стоять, сгорая от любопытства. Когда они увидели постриженного, побритого Газанфара, они страшно удивились. А может быть, разочаровались. Они пытались заглянуть во двор Абиля, но и там всё было спокойно.

Газанфар давно ушёл, а они всё стояли, всё чего-то ждали.

А чего они ожидали?!

Ждали, ждали, а потом молча разошлись.

Было тихо и каждая волосинка на лице или на голове этих мужчин отзывалась на эту тишину. И в этой тишине уши мужчин постепенно стали зарастать волосами.