И он не сможет понять, что зажимая мир в жёсткие рамки предустановленности мира, он зажимает самого себя, как живого человека, в жёсткие рамки, и хочет он того, или не хочет, в его организме будет скапливаться «вредное электричество», не находя себе выхода. И пчёлы, его любимые пчёлы, первые почувствуют, как переполняет его «вредное электричество» и всем роем набросятся на него.

В «Камне» главный герой признается, что в их селе женщина является мерилом всех вещей, как человек у древнегреческого философа Протагора. Признается, что в их селе, есть женщина и есть женщина.

Есть женщина, которая мать, жена, опора дома, хлеб, вода, пр., пр.

А есть женщина, когда падают на неё лучи солнца, лицо её светится, когда ветер овевает её платье, оно шелестит.

Но ему придётся признаться и в том, что в их селе постоянно присутствует незримый мужской хор, многие из которых должны признать, что они давно и не мужчины вовсе, что не мешает им продолжать выносить свой вердикт по поводу происходящего в их селе.

И сам герой испугается женщины, лицо которой светится, когда падают на неё лучи солнца, платье её шелестит, когда его овевает ветер. Испугается, и в страхе

…этот вечный азербайджанский «xof», когда нельзя и то, нельзя и это, только и остаётся изъять жизнь из жизни…

начнёт возводить каменную стену между собой и ею, так камень за камнем, чем больше испуг, тем выше стена. И в этом страхе, воздвигая стену, камень за камнем, он женится, женится на «своей», амигызы, родит детей, только один из которых выживет.

И его малодушие будет иметь оборотную сторону, страшную, возможно, преступную, превращение живой женщины, с чувствами, страстями, в женщину больную, руки, ноги, язык, нёбо которой опухают, кровь отравляется всё больше и больше, приходится использовать пиявки, они, насытившись чёрной кровью, отпадают в изнеможении, приходится их закапывать в землю. Женщине же остаётся просто умереть, чтобы вернуть миру его цвет и его запах.

А нам остаётся признаться, что «камень», каменный забор, это не просто образ одной семьи в одном селе, это образ каменной стены, который мы пытаемся воздвигнуть между нами и остальным миром, живём уныло и постыло, женимся, создаём семьи, растим детей, проживаем жизнь, пытаясь заглушить в себе живое чувство, живое воображение, которое стремится разрушить этот «каменный забор».

Женщина кричит за закрытой дверью, мы не слышим, или делаем вид что не слышим, но её крик, нередко молчаливый крик, изнутри продолжает растлевать нас.

И продолжая задыхаться за каменным забором, не можем избавиться от страхов (xof), которые пустили в нас глубокие корни.