Дядюшка замахал руками.
- Я беседовал с целителем и не с одним. Ей много лучше. А свежий воздух полезен. До поместья недалеко. У меня отличный экипаж. И целителей я нанял. Будут постоянно рядом с девочкой. Ей… полезна будет смена обстановки. Уж извини, но с твоей супругой она не поладила. Та напоминает бедняжке о дурном. Да и моя сестра, возможно, порой бывает резка…
- Погоди… когда ты успел?
- Я написал письмо сразу, как вы появились. И получил ответ. Она… очень страдает.
Чарльз фыркнул.
Как-то на страдающую сестрица совсем не походила, скорее уж на вечно недовольную, но…
- Подумай сам. Я не собираюсь её… что? Прятать? Красть? Травить? Зачем мне это надо? У нее другое имя, и прав каких-то, кроме как на придание, Августа не имеет. Как и её ребенок.
Дядюшка сложил руки на животе. Красноватые подпухшие ладони в мелких трещинках.
А ведь и вправду… в чем выгода?
- Что до приданого её, то поверь, эти пара десятков тысяч в нынешних обстоятельствах – капля в море. Я скорее уж заинтересован в том, чтобы найти общий язык с тобой. И с сестрой.
- А что она думает?
- Спроси, - дядюшка поднял руки. – Просто спроси… а я вот пока чай допью.
Августа стояла перед зеркалом. Вполоборота. Простое платье, широкое, не скрывающее положения, в котором находится Августа. Бледная кожа. Синие круги под глазами. Волосы заплетены в косу. И… почему-то больно.
- Здравствуй, - она неловко улыбнулась. – Ты из-за дядюшки?
- Он тебе писал?
- Писал. Только он и писал… у меня было столько подруг, и где они, спрашивается? Это странно… вернуться и понять, что ты на самом деле никому-то не нужна. Подруги? Где они теперь. Точнее я знаю, что они есть… и читала в газетах. Объявления. Эбигейл выходит замуж. Нэнс объявила о помолвке. У Ливи вечер состоялся… только меня не пригласили. Это я исчезла. Для них.
- Нужно время, да и ты сейчас…
- В положении, - она обняла живот руками. – Странные ощущения, Чарли… будто я и не я одновременно. Я прекрасно помню, что со мной происходило. И в то же время это было будто и не со мной? Как такое возможно?
- Не знаю.