Ни она, ни отец.

Только Берт хмуро произнес:

- В следующий раз все может закончится очень и очень плохо.

Матушка нахмурилась.

- Берти…

- Просто… больше не убегай, ладно? – попросил брат. А Эва кивнула и почему-то расплакалась, хотя видит бог, плакать она совершенно точно не собиралась.

К чему, если она дома?

И все-то хорошо.

А вот тут раз, слезы взяли и полились. И матушка забеспокоилась, захлопотала, как не хлопотала, даже когда Эва скарлатиной заболела…

Её отправили наверх, отдыхать.

И… и не отдыхалось. Эва легла в кровать, прямо как была, в платье. Раньше матушка всенепременно выговорила бы, но тут только заглянула и потрогала лоб, будто проверяя, нет ли жара. Жара не было.

Аппетита тоже.

И желания встать. Эва так и пролежала целый день, разглядывая балдахин. Служанки тихонько заходили и выходили, то принося, то унося подносы. Иногда Эва ощущала запах еды, тогда появлялась мысль, что нужно бы подняться и поесть, что…

- Чего вы хотите от бедной девушки? – этот голос разрушил такой уютный кокон тишины. – Если все, что вы рассказали, так и есть, а я уверен, что так оно и есть, ибо человек серьезный не станет тратить попусту свое и чужое время, то бедняжка просто находится в состоянии шока…

- Она целый день не ела! – матушка старалась говорить шепотом, но в нем все одно ощущалась нервозность. – И вот так лежит… просто лежит!

Холодные руки коснулись шеи.

Потом лица.

Закололо чужой силой, проникшей внутрь Эвы, и щекотно стало, до того, что она не удержалась и хихикнула.

- Повторю, что сказал. Ваша дочь вполне себе здорова. Физически. Однако то, что случилось, не могло не оставить следа. Ей просто нужно время, чтобы пережить.

- Но ведь она дома!