И колется.

- Как самочувствие?

- Хорошо, - Эва подумала и ответила.

- Чудесно… просто чудесно… люблю, когда у пациентов хорошо. Это всяко лучше, когда у них плохо, а в последнее время как ни странно плохо случается чаще, чем хорошо.

Эва моргнула.

И закрыла глаза.

- Э нет, - Левас Шверинсон потянул за руку. – Садимся, милая, садимся… я понимаю, что упадок сил, он такой…

- Нет упадка.

- Есть. Вы каким-то образом умудрились вычерпать себя до донышка. Возможно, сие есть следствие ношения блокирующих браслетов, следы которых я ощущаю. На редкость мерзкая штука, согласитесь.

Эва согласилась.

Почему бы и нет? Ей несложно.

- И носить их долго нельзя даже детям… особенно детям… но у них хотя бы связи восстанавливаются быстро.

- Что… со мной?

Чужая сила внутри ощущалась чем-то колючим, холодным и до крайности неприятным.

- Вы использовали свой дар и тратили силу. Черпали не извне, а из себя. Но будь вы дома, утрата бы восполнилась естественным образом. Однако браслеты помешали тому. И началось разрушение. Еще бы день-другой и было бы поздно.

- Я умру?

- Когда-нибудь… когда-нибудь обязательно. Левас Шверинсон никогда не врет своим пациентам. И да, вы умрете, я умру… мы все умрем.

Эта мысль показалась Эве донельзя уютной. Надо будет только попросить матушку, чтобы в гроб послали перину. Мягче лежать будет.

- Но не сейчас, нет… я попробую восстановить основные потоки, с малыми организм и сам справится. Вам же в ближайшее время показан отдых.

- Я отдыхала.