Ладно, решил я, пожалуй, соглашусь, но осторожность не помешает. Пошлю-ка я радиограмму в Тикси. Пусть Мац подтвердит предложение. С этими мыслями я набросал текст радиограммы в Тикси и, накинув "француженку", потопал в соседнюю палатку к радистам.

-  Привет труженикам эфира!

-  Привет, док. С чем пожаловал? Присаживайтесь к столу.

-  Спасибо. Но я на минутку. Мне бы радиограммку отбить в Тикси.

Из-за полога, где размещались шифровальщики, высунул голову Валентин Костин. Он прочел радиограмму и, покачав головой, спросил:

-  А где виза?

-  Какая виза?

-  Кузнецовская. Без нее не имею права. Закон - тайга. Сам понимаешь.

-  Счас схожу. Будет тебе и виза, и белка, и свисток.

Я помчался в штабную палатку. Палатка штаба была вдвое просторней наших, но зато и холоднее. В центре на двух составленных вместе столах лежала огромная карта Центрального полярного бассейна, над которой склонились начальник экспедиции

Александр Алексеевич Кузнецов в своем неизменном синем генеральском кителе и накинутой поверх меховой безрукавке и главный штурман Александр Павлович Штепенко. На походной койке под иллюминатором о чем-то беседовали Водопьянов и ученый секретарь экспедиции Евгений Матвеевич Сузюмов.

-  Разрешите, Александр Алексеевич?

-  Как дела, доктор? Больные, что ли, появились? - сказал Кузнецов.

-  С больными все в порядке. Их просто нет. Я бы хотел радиограмму завизировать.

Кузнецов взял бланк, внимательно прочел и вдруг заулыбался.

-  Никак не могу завизировать. Вы, кажется, письмо получили?

-  Так точно, - отчеканил я. - Предлагают интересное исследование.

-  Должен вас разочаровать. Вас ловко разыграли, - сказал, усмехнувшись, Кузнецов.

-  Не может быть, - уверенно заявил я.

-  Даже очень может быть, поскольку я знаю авторов.