Крыть было нечем. Я постоял несколько секунд, смущенно переминаясь с ноги на ногу, и, сказав упавшим голосом: "Разрешите идти?" выбрался из палатки.

Ну и ну. Так влипнуть. Но кто? Кто так блестяще подготовил это послание? А ведь я было начал даже присматривать банки, лежавшие рядом с палатками. Ответ на мучивший меня вопрос я получил только через полгода. Авторов было двое: Водопьянов и Сузюмов. Помимо присущего им обоим чувства юмора (которого было бы недостаточно) Евгений Матвеевич, как оказалось, в молодости был... ветеринарным фельдшером. Именно ему принадлежали тонкости вроде латинских наименований паразитов и книги Заварзина в постскриптуме. Ежели бы не секретность, остановившая мою радиограмму, я бы погиб. Сценарий всех событий был продуман до тонкостей, начиная от добровольного приношения в мою палатку пустых банок и кончая шумом, который должен был поднять летчик, которому я бы попытался передать ценный груз.

- Да, в Арктике надо было держать ухо востро! - закончил я свой рассказ под дружный хохот. Не успели смолкнуть раскаты смеха, как, отшвырнув полог, в палатку ворвался Костя Курко, размахивая листиком радиограммы.

-  Бояре, танцуйте! Телеграмма от Мазурука: "Сижу на Врангеле. Собираюсь вылететь к вам на льдину. Сообщите состояние аэродрома".

От дружного "ура" вздрогнула палатка.

Илью Павловича знали все. Одни понаслышке, как знаменитого участника высадки экспедиции И. Д. Папанина на Северный полюс, командира одного из самолетов АНТ-6, удостоенного звания Героя Советского Союза, другие лично, как блестящего полярного аса, облетавшего Арктику вдоль и поперек, и прекрасного душевного человека. Это он, один из первых липецких комсомольцев, ушел в авиацию, поступив в Ленинградскую военно-теоретическую школу Военно-Воздушных Сил. В 1935 году в честь 10-летия Сахалина он один, без штурмана совершил смелый перелет на самолете Р-5, за четверо суток преодолев расстояние от Москвы до Сахалина. Уже в первую неделю Великой Отечественной войны бомбардировщик Ил-4 под его командованием обрушил бомбовый удар на фашистскую базу в Фаренгерд-фьорде. Но на обратном пути его самолет, перехваченный истребителями противника, был сбит, и он, единственный оставшийся в живых из членов экипажа, выдержал многочасовое плаванье среди волн холодного Баренцева моря. Едва оправившись от ран, он получил ответственное задание возглавить перегон американских самолетов по воздушному мосту Фербенкс (Аляска)-Чукотка-Колыма-Якутия-Красноярск. Это была гигантская 6500-километровая трасса над безлюдными просторами Арктики и Сибири, через горы, тундру и тайгу, скованные 60-градусными морозами, без точных карт, а зачастую и радиокомпасов, отсутствовавших на истребителях, руководствуясь скудными метеоданными редких метеостанций и пеленгаторных пунктов.