В результате этой клеветы Григорий был смещен со всех своих должностей и вынужден был уехать в Тарон, в свои поместья, «где пытался утешиться учебой». Затем, в том же 1044 году, «он отправился в Константинополь, где раньше учился и где, поскольку уже давно был там известен как военный, переговорщик, ученый и философ, встретил самый лестный для себя прием при дворе императора Константина Мономаха и у всех знаменитых горожан. За время вынужденного бездействия он перевел на армянский язык многие греческие сочинения и с увлечением, убедительно и красноречиво, стоя на кафедре Святой Софии, публично выступал перед греческими философами, которые почтили его своим восхищением. Константин Мономах был очень милостив к нему. Именно в это время он присвоил Григорию высокий сан магистра. Возможно, Григорий заключил с этим монархом тайный договор о таком желанном для Константина вхождении Армении в состав империи.

Это предположение может быть обоснованным или нет, но нельзя сомневаться, что Гагик II, отправив Григория Магистроса в опалу, совершил большую ошибку. Григорий был хорошо знаком с жизнью византийской знати, был известен в Константинополе и находился в милости у константинопольского двора; уже одно это молодой монарх мог использовать, чтобы сохранить за собой трон в Ани. Но вместо этого, как только Григорий, так позорно изгнанный из Ани, был радушно встречен византийцами, Гагик II стал подозревать его в измене и отправил ему полное упреков письмо. Григорий прислал ответ, в котором утверждал, что ни в чем не виновен, и старался убедить своего молодого и неопытного государя, что если кого-либо и надо обвинять в предательстве, то не его, а как раз вестиса Саргиса.

Гагика II заманивают в Константинополь

Гагика II заманивают в Константинополь

Слова Григория были более чем верны: Саргис, дойдя до предела в своем коварстве, убедил Гагика II совершить поступок, который стоил Армении независимости. Матвей Эдесский пишет об этом так: «Гнусный Саргис предложил Константину Мономаху, чтобы тот пригласил царя Гагика к себе в Константинополь, заманив его уверениями в дружбе, и внезапно отнял у него город Ани. Этот совет необыкновенно понравился императору. Он написал Гагику письмо, в котором дал самые торжественные клятвы и настолько забыл всякий стыд, что вместе с этим письмом прислал в знак своей искренности Евангелие и Святой Крест. Так он убедил царя Армении приехать к нему якобы для того, чтобы удовлетворить желание Константина увидеться с царем»[465].

То же рассказывает и Аристакес, которого от этих событий отделяло меньше времени. «Клятвой и крестом Гагика убедили от имени императора, что тот, увидев его, сразу же вернет ему его царство и письменно объявит его навсегда хозяином его страны и его города (Ширака и Ани). Гагик поверил в это, потому что, как сказано в пословице, слова лжецов жирны, как перепелки, и безумец их глотает. Была его доверчивость вызвана верой в клятву и крест или же мирными наклонностями его ума и природной религиозностью? Этого я не знаю. Итак, отдав ключи от Ани патриарху Петросу, он поручил ему общее управление страной, но перед этим заставил его заключить договор, скрепленный торжественными обязательствами. Не слушая советов Ваграма Пахлавуни и других знатных господ, которые сделали его царем, он прислушался к коварным подсказкам Саргиса, покинул свою столицу и отправился в Константинополь, откуда никогда не должен был вернуться, словно рыба, попавшаяся на крючок, или птица, пойманная в западню».