Она и осталась. И оказалась штукой не всегда вредящей, не слишком очевидной, но зачастую решающей. Из-за хромоты Руслан трижды менял круг друзей и знакомых. Из-за хромоты Руслана не очень рьяно привлекали к разным нагрузкам в школе и техникуме. Из-за хромоты Руслана долго не хотели брать в армию, а когда взяли, запихнули в военную прокуратуру. Руслан демобилизовался в офицерской должности дознавателя, уклонившись от заключения контракта и направления в военно-юридический, но всё равно: куда после этого было идти-то? Только в полицию.

Так хромота определила всю жизнь. В том числе личную. Как ни странно, ее цветению она всячески способствовала: девочки немедленно проникались сочувствием к сумрачному прихрамываюшему парню, пытались помочь на ступеньках и гололеде, замедляли шаг и воспринимали отсутствие объяснений даже с большим восторгом, чем любую пургу, которую Руслан после первых проб даже не пытался нести. Говорить про тренировку ему давно надоело, про бандитскую пулю или нелепую случайность было глупо и стыдно. Девочки самостоятельно складывали угрюмый облик, хромоту и статус сперва бывшего спортсмена, потом недавно вернувшегося из горячей, судя по всему, точки расследователя, потом сотрудника уголовного розыска, – и ничто не могло удержать их от страшно романтических и совершенно фантастических выводов.

Сперва это подбешивало, а потом Руслану хватило ума расслабиться и получать удовольствие. Будем считать это компенсацией мироздания за неудачи и боль, решил он. Да и на боль-то он привык не обращать внимания, и даже хромал, лишь когда она обострялась: в основном в холодные дни, в связи с переменой погоды или когда в очередной раз повреждал колено нагрузкой или неудачным ускорением.

Какое-то время Руслан ходил к физиотерапевту, пытался регулярно массировать, отпаривать и разминать колено сам, покупал магнитные диски и припарки, даже думал восстановить мениск и связки. Но всё было некогда, да и морока с этим жуткая, говорят, поэтому Руслан откладывал операцию, а потом и процедуры на месяц, на следующий год, на потом.

Бывает же, говорят, это потом, свободное и счастливое.

…Он несколько раз позвонил Андрею, потом Матвиевскому и Рыбакову. Андрей не отвечал, Матвиевский переполз от электриков к дорожникам, у которых тоже были припрятаны камеры близ нужных адресов, а Рыбаков ответил сообщением «Перезвоню» – очевидно, тряс своих барыг и наркош, выбивая хоть какую зацепку. Занятие изначально малоперспективное, но срывать с него сотрудника нельзя.

Уж перезвони, подумал Руслан, хромая к остановке. Пройтись по адресам было быстрее и правильнее, вчетвером вообще идеально, но начать можно и одному – с самого верного варианта.