«Он эти моменты вообще по дуге объезжает»

«Челлендж, а?»

Аня с трудом сдержалась, чтобы не ответить: «Игры тебе, да?» Ей опять резко подурнело, словно от горла к животу быстро продернули толстую ледяную трубу. Наташа, подумала она. Пусть это не по правде будет, а? Бывают же полицейские спецоперации всякие, когда объявляют человека убитым, чтобы заказчика выманить, а потом оказывается, что это инсценировка. Аня однажды ненароком увидела телепередачу про такой маневр: за убитую выдали то ли банкиршу, то ли чиновницу. И так Ане стало мерзко, что она даже с бабушкой поцапалась. Та говорила, что здорово бандюганов обманули и посадили потом, а Аня твердила: «Родственников же не предупредили, даже сына, он же правда думал, что маму убили. Так же нельзя. Он же не простит».

А теперь Аня твердо знала, что простит Наташе и кому угодно любой обман, грубость, подлость – лишь бы Наташа оказалась живой.

«Я с Баженовым разговаривал», – написал вдруг Паша после паузы.

Аня вытерла слёзы. Паша продолжал, вернувшись вдруг к идиотской своей манере бросать короткие реплики кусками, так что три экрана мотать надо, пока до сути дойдет:

«Про Наташу»

«Насчет новостей про нее»

«И про остальное»

«Вообще про дела эти»

«Он такой: категорически исключено»

Аня, поняв, что это может быть надолго, напечатала:

«Так сразу было понятно, сто раз же говорили»

«А мне пофиг. Кто они такие вообще?»

«Начальство вообще-то»

«Начальство деньги нормально платит и работу дает, а не это вот»

На деньги-то пока грех жаловаться, подумала Аня, вспомнив про золотую карточку, которую дал ей Баженов, а заодно про то, что так и не проверила баланс на ней. Писать про это она не стала, конечно, потому что важнее была вторая часть вопроса, про работу:

«Про “Пламя”-то что сказал? Всё, закрыли?»

«Нет, про закрыли точно не сказал. Да я особо и не спрашивал. Не до того, сама понимаешь. Он зато спросил – про тебя, типа в порядке ли, сможешь ли дальше работать»

«Понятно»