«логично. а ты совсем ничего не исправила? не вижу с ходу»

«Там по мелочи, несколько слов убрала и абзац с лишними подробностями. “Знаковое” я бы тоже убрала, но пусть будет, ладно. Прислать тебе сравнение правок с твоим вариантом?»

Больно надо мне, чтобы носом тыкали, подумал Паша, подумал еще и написал: «присылай, конечно».

Учиться неприятно, но надо. И, говорят, никогда не поздно.

Тут же в диалог упал вордовский файл. Паша скачал его и написал: «спасибо огромное. как сама-то? мама успокоилась?»

«Делает вид, чтобы меня не тревожить. Так-то на измене, естественно. Как и все мы»

«да уж. вы к себе пока не возвращайтесь и вообще никому не говорите, где живете»

«Ты не поверишь – даже за сто тысяч миллионов крон не согласимся. Ты тоже, кстати, к себе пока не ходи»

«ага», неопределенно написал Паша, грустно покивав. У него с тетями, подружками, друзьями и тем более резервными жилплощадями было так себе. «возвращаться-то когда думаешь?»

«Куда?», спросила Аня, сопроводив вопрос горстью рыдающих смайликов.

Вот именно, подумал Паша и написал: «леночка с утра звонила. она как путевая с утра на работу приперлась, а там фоллаут, блин. она мне сразу, а я такой: нифига не знаю, болею лежу»

«Всё бы врать тебе»

«так я лежал»

Паша правда лежал, трясясь, в трех свитерах, и вставал, только чтобы выпить очередную бадью чая с лимоном и остатками меда, переодеть очередную мокрую футболку – ну и в туалет, конечно. Так, лежа, и дописал текст, и Ане отправил. И понял, что сдохнет сейчас от голода – вернее, от арктической совершенно пустоты, что разверзлась под саднящим горлом. А в холодильнике, понятно, было пусто, потому что лимон и мед уже кончились, а яйца с колбасой Паша сожрал вчера на завтрак.

Жуя спрятавшуюся в комке пакетов и чудом не заплесневевшую хлебную корку, которая царапала нёбо и развлекала горло крошками, Паша перезакутался в сухие остатки и побрел в магазин. На полпути его затрясло от холода и голода, ноги поехали вбок и за спину, он поспешно переступил, понял, что если и не рухнет, то до «Острова счастья» точно не дойдет, и побрел в подмигивавший за сугробом «Привет, омлет», кафе, которое до того обходил. Казалось оно Паше слишком модным и пафосным. А оказалось симпатичным, уютным и удивительно теплым. И публика, занявшая почти все столики в неурочный вроде час, для обеда поздний, для ужина ранний, выглядела вполне вменяемой: не бородатые хипстеры и не дамочки с филлерами, а приятный народ Пашиного возраста или чуть старше, некоторые с ноутбуками. Намоленное место для многих, похоже, и вполне рабочее.