– А для кого ты пишешь?

Паша пожал плечами.

– Для читателей.

Тобольков, подняв все-таки глаза, красные и яростно блестящие, так же размеренно пояснил:

– Ты для начальства нашего пишешь. По факту только для него. А начальство не будет Змея ловить. Оно не умеет. Оно будет нас раком ставить и мешать работать. Мешать ловить Змея. Вот и всё. Начальство долбят из округа, округ долбят из Москвы, долбежка происходит только из-за того, что тему подхватили не только блогеры, – это слово Андрей проговорил с отвращением, как совсем непристойный мат, – но и новостные порталы. Спасибо хоть ТВ без команды давно не работает.

– А вы?

Тобольков потер лицо и, кажется, пробормотал: «Бесполезно».

Паша, разозлившись, сказал:

– Если бы Баженов знал про убийцу, он бы к себе его не подпустил. Мужик здоровый, отбился бы. И теперь читатели знают про убийцу. И они к себе…

– Руслана похоронили сегодня, – перебил его Тобольков. – Скоренько так, всем некогда. Я тоже почти сразу сбежал, как и все, потому что мы который день без команды жопы рвем. Наташку вчера похоронили.

Паша смотрел на него, не понимая. Тобольков объяснил:

– Руслан про Змея знал. Он поймал его, считай. И Наташка знала. Пятнадцать лет знала. А ты мне тут…

– Но теперь… – начал Паша упрямо.

– Но теперь предложение такое, – снова перебил его Тобольков. – По-хорошему у нас не вышло, по-плохому тоже, давай по-деловому. Я не прошу закрыть телегу, я прошу просто прислушиваться. Ко мне конкретно. Что ты хочешь за это?

– Дайте то, к чему можно прислушиваться.

– Это сколько?

– Бля, – сказал Паша с отвращением. – Вы про деньги, что ли, опять? Да ну вас нахуй, ей-богу.

Он махнул рукой, подзывая официанта. Жалко было уходить, но что поделаешь.

– Окей, не деньги, – сказал Тобольков, явно сдерживаясь из последних сил. – Что тогда? Нормально скажи.

Паша поразглядывал его, понял, что тот правда не понимает, и, разом устав, пояснил: