Аня остро захотела проверить, какой срок предусматривает полагающаяся ей статья, захотела подскочить к окну и посмотреть, по возможности не шевеля шторой, подъехали ли уже экипажи полиции и автобус с омоновцами, захотела крикнуть маме, чтобы не вздумала открывать дверь, если позвонят, захотела метнуться в туалет и смыть жуткую бумажку в унитаз. Вместо этого она взяла пластинку, повертела ее в руках под горький комментарий не существующего в глазах науки, но господствующего в Аниной голове рептильного мозга: «Прелестно, теперь на ней твои отпечатки и ДНК», ощупала мелкое твердое содержимое, совсем не похожее ни на смолу, ни на дозу порошка или пропитанную кислотой марку – во всяком случае, как Аня их представляла, – и, выдохнув, надорвала бумажку под хоровой вопль сознания и подсознания.

В пакетике был малюсенький прямоугольный девайс, черный и твердый. Аня бережно вытянула его из бумажного конвертика. Он был раза в полтора толще пластиковой карты и чуть подлиннее ногтя Аниного большого пальца. Аня повертела его в руках, сперва разглядывая, потом фотографируя с разных ракурсов, и полезла в интернет.

Через полчаса она вышла на кухню, села на корточки перед мамой, рассеянно смотревшей в телефоне видосик с котятами, взяла ее за руки и ласково сказала:

– Мама. Нам надо уходить отсюда.

Через пять часов, когда Паша, поняв, что без обезбола и жаропонижающего не уснет, все-таки закинулся, трясясь, парой таблеток нурофена, в мессенджер ему свалилось сообщение с незнакомого номера:

«Привет, это я, которой ты лонгрид обещал. Номер сменила. У тебя одиннадцатый дом, подъезд один?»

Паша некоторое время разглядывал экран, потом написал:

«ты кто?»

«Ты мне замок поменял и сказал, что я душнила. Одиннадцатый?»

«фигасе. 11, п. 1, кв. 13. ты курьера отправляешь что ли»

«Типа того. Открой дверь, только телефон не бери с собой, в комнате оставь. Я серьезно»

Паша встал, покачнувшись, прошаркал к окну, безуспешно попытался рассмотреть что-то в темном пространстве между козырьком подъезда и мусоркой, хмыкнул и пошаркал к двери. С полпути он вернулся, чтобы положить, еще раз хмыкнув, телефон на мокрую подушку, потом вернулся еще раз, чтобы прихватить какое-нибудь оружие на случай, если это все-таки Змей. В комнате ничего грознее тупого карандаша не нашлось, а единственный нож на кухне был даже тупее карандаша. Но против Змея, наверное, и спецназовский нож не помог бы. Паше уж точно.

Он на всякий случай сунул нож в рукав, не слишком веря, что успеет в случае чего его выдернуть, добрел до двери и открыл.