– Второй этаж и направо до конца коридора, – сказал большой толстый дядька в будке, кажется, Матвиевский, сделав вид, что изучил показанную Аней бумажку.

Первый этаж был стыл и мрачен, как вчера, но сверху доносились звуки, которые последний раз, наверное, гуляли по этому зданию – чего там, никогда, скорее всего, не гуляли. Лестница по-прежнему требовала внимания, а то можно и язык на слишком выщербленной ступеньке откусить, но ее хотя бы подмели. Верхние ступени были подсвечены почти ярко и ритмично принимали розовый, голубой и фисташковый оттенок в такт миганию гирлянд – ими был расцвечен коридор, вчера темный и глухой. Теперь он выглядел обжито и празднично. Некоторые двери были распахнуты. За дверями бродили преимущественно неформально, но удобно одетые мужики с пластиковыми стаканчиками. Пара тетенек, впрочем, тоже попалась, но тетенькам как раз лучше было держаться в тени: даже легкомысленные наряды не могли скрыть полицейскую суть, да и быстрые их взгляды почти пугали тем, что сопровождались старательными улыбками.

Шум стоял вдоль всего коридора, пульсируя и покачиваясь, оглушающий и бестолковый. Каждый кабинет завел свою дискотеку, но, с одной стороны, фантазии большинства хватило только на «Аббу» и «Дискотеку Аварию», пущенные по кругу, с другой же, о синхронизации музыкального оформления никто не заботился.

Аня с трудом удержалась от того, чтобы зажать уши ладонями, и дошла до нужного зала в быстром темпе, который позволил ей не опозориться, кивая знакомым лицам. Змей не должен был знать, что кто-то здесь ей знаком. В этом была суть.

Змея, конечно, здесь не было – но всё вокруг возникло только для того, чтобы он сюда приполз. И чтобы оказался пойманным. Другого шанса не ожидалось. Поэтому лажать не следовало. Вообще.

Пока вроде получалось.

Они долго придумывали, куда и как выманить Змея: сперва в две головы, потом в три, потом вообще в десяток. Самые логичные и простые варианты квартиры, Аниной или маминой, как и любого другого постоянного пристанища не подходили: нет никакой уверенности, что Змей придет сегодня, а не завтра или не в феврале, а никакая полиция не сможет ждать в засаде месяцами. Ну и Аня с мамой рехнутся, конечно, от постоянного ожидания и страха.

Значит, следовало присягнуть аристотелеву завету, обеспечив единство и жесткую ограниченность места и времени действия.

Для этого требовалось, во-первых, убедить Змея, что Аня вот-вот уедет далеко и надолго, если не навсегда, во-вторых, завтра она несколько часов проведет в отдаленном и малолюдном месте.