И всё это они обсуждают в Анином аккаунте легко и беззаботно, потому что кого стесняться-то, френдов у Ани почти нет, как и записей, а каменты она обычно подтирает – просто в этот раз спохватится не сразу, а после того, как каждый, кто подписан или просто следит, наверняка всё увидит и примет в работу.

В общем, участие Паши было логичным, оправданным и необходимым. Только он кашлял почти не переставая, а температура держалась в районе тридцати девяти, падая от звериных порций нурофена всего на час-полтора.

– Ну сдохнешь ты, и кому легче? – поинтересовался Тобольков.

Паша принялся спорить, но сразу раскашлялся минуты на три, так что на него просто посмотрели с двух сторон, он оскорбленно махнул рукой и сел в угол дуться.

Андрей рассуждал вслух, кто из ментов или смежных служб издали может сойти за Пашу, когда Аня вдруг вспомнила Клима – и предложила.

И Тобольков неожиданно согласился. Не сразу, конечно. Сперва-то его от упоминания Клима просто перекосило так, что пришлось челюстью специально подвигать, чтобы сказать «Нет». Но Тобольков так и не сказал «Нет», а подзавис со зверовато выставленной челюстью, будто размышлял. И Аня быстро накидала разных аргументов, к которым даже Паша издали прислушивался, постепенно соглашаясь. Ключевым оказался последний: «Змей себя ведь за Клима не зря выдавал, значит, считал, что я его запомнила и интересуюсь, и сам рассматривал как конкурента за место в журнале. Значит, от нашей переписки дополнительно взревнует. Или что там у него вместо человеческих чувств».

Аня сама вызвалась поговорить с Климом, и он как раз согласился почти мгновенно, едва понял, о чем речь и что от него требуется. А когда Тобольков, попросив включить громкую связь, принялся предупреждать, что дело непростое, что это собственный выбор Клима и что правоохранительные органы будут рядом, но существенный элемент риска всё равно присутствует, потому что мы можем не успеть, Клим хохотнул и сказал: «Да когда вы за настоящими преступниками успевали-то, это ж не митинг винтить и не детишек за репосты сажать».

Лицо Тоболькова пошло желваками и складками, но Аня быстренько толкнула беседу в конструктивное русло, так что обошлось почти без напрасных потерь времени.

Тобольков согласовал место. Они с Аней съездили его осмотреть и познакомиться с группами прикрытия и захвата.

Аня между делом написала черновик беседы, утвердила у Тоболькова, бросила Климу – и они распасовали ее быстро и ловко, как школьную пьесу в сыгранном театральном кружке. Клим некоторые фразы переделал под себя и оказался очень убедителен. И совсем, к счастью, не похож на версию, за которую себя выдавал Змей.