Они сделали всё, чтобы подманить Змея: мало-помалу сокращали яркость, громкость и видимое присутствие, поочередно выключили музыку, а ближе к девяти шумно разошлись и разъехались, не оставив во дворе ни единой машины, а в коридоре, страшновато мигающем гирляндами, ни единого постороннего звука. Во всяком случае, Аня, как ни вслушивалась, не могла уловить ничего, кроме просыпавшегося иногда далекого переливчатого звона, переходящего в визг – наверное, от трамвайного депо, – да время от времени начинали канонаду особо нетерпеливые любители фейерверка.

Впрочем, это было не слишком важно. То, что было важно, было перед нею – через столик. И оказалось очень досадно, почти больно отрываться от этого важного, от разговоров и просто взглядов ради ерунды, участницей которой Аню угораздило стать.

Наверное, нехорошо так думать.

Она посмотрела на Клима, сидевшего напротив, и смущенно улыбнулась. Он улыбнулся в ответ – коротко, но так, будто обнял через разоренный столик.

Аня сказала:

– Я тебя совсем по-другому представляла.

– С чего бы ты меня представляла? – удивился Клим. – С той дебильной встречи запомнила, что ли?

– Со мной же этот гад от твоего имени общался, – призналась Аня.

– Ох-х, – сказал Клим, вытащил телефон и, покосившись на приоткрытую дверь, в которую устало помигивала далекая гирлянда, показал экран Ане.

Там было сообщение от Тоболькова: «Уходи, с улицы позвони, скажи, что через полчаса ждешь у Дворца спорта».

– Реально жду, – сказал Клим одними губами и снова улыбнулся так, что у Ани по спине пробежала дрожь.

Она, поежившись, кивнула и, чтобы не сказать либо не сделать чего-нибудь лишнего, вцепилась в уголок стула, который не выпускала, пока Клим не ушел, крикнув напоследок:

– Пошустрей давай, люди ждут!

– Да, основное приберу только, – с трудом вытолкнула Аня, не слишком веря, что кто-то ее услышит. Тем более тот, ради кого эти слова придумывались и говорились.

Не чувствовала она чужого присутствия.

Впрочем, она и присутствия спецназа не чувствовала, хотя он тремя немаленькими группами засел в нескольких кабинетах.

В любом случае, следовало завершить начатое.

Аня походила туда-сюда по комнате, собирая в разные пакеты уцелевшую еду, объедки и пластиковую посуду, расставленную по столу, подоконнику и полу. Дважды прогулялась до туалета – на каждом шагу будто продавливая коленками растянутый целлофан. Страх был стылым, мутным и совсем не оглядывающимся на чувство, что Змей не пришел, на готовность спецназа и на сообщения, которыми Аня оба раза, прежде чем покинуть кабинетик, обменялась в выданном ей телефоне.