Никто на нее, конечно, не напал.

Прибрав комнату до состояния где-нибудь тридцатилетней давности, Аня устала мелькать в окне то деловито, то расслабленно. Она села в дальнем углу, подальше от окна и от створа двери, и некоторое время сидела, пытаясь просто смотреть и видеть. Дышать, слышать, ненавидеть. И не зависеть.

И не бояться.

Получалось так себе – пока она не подумала о Климе.

И зависеть, и вертеть, подумала Аня и поежилась, как будто Клим был рядом и опять ей улыбнулся.

Глава пятая

Глава пятая

Приближаться к складам Андрей не рискнул. Змей мог знать его в лицо – например, по цифровой фоторамке-будильнику на Наташиной тумбочке. Просто сидеть и ждать был невыносимо, поэтому он поехал подчищать концы: опрашивать тех, кто якобы видел подозреваемого в последние дни или раньше. После публикации фото в канальчике Шевякова таких свидетелей, очевидцев и не-очень-видцев, как и предсказывал Андрей, обнаружилось немерено. Свежее фото в паблик пока не сливали, чтобы не спугнуть Змея – ну и надеясь все-таки закрыть вопрос сегодня, выманив утырка на Маркову. После этого любые сигналы и обращения актуальность, понятно, теряли. Но другого способа занять себя Андрей не нашел.

К тому же, если сегодняшняя операция пройдет вхолостую, потом вхолостую пропадут и предновогодние недели, и все каникулы. Сарасовск, как и вся страна, будет сперва стоять в пробках и толпами бегать по магазинам, а потом изображать вампиров на пенсии: просыпаться к ночи, чтобы измазать рот свекольно-майонезной шубой селедки, выскочить на улицу поорать в такт фейерверкам, вернуться, посмотреть бессмысленный концерт или сериальчик, которые в любой другой день выключаются на первых кадрах, и под утро вырубиться до следующего полдника. В эти дни Змей мог нашинковать половину города, другая половина и не заметила бы, а если вопли жертв стали бы непереносимыми, просто досадливо поморщилась бы и прибавила звук.

Об осмысленных и сколь-нибудь результативных оперативно-разыскных мероприятиях в таких условиях речи тем более не шло. Поэтому Андрей весь день провел в машине, медленно продавливавшейся сквозь пробки, растущие каждую минуту.

Он пообщался с семью звонившими, меньше остальных, судя по записи разговоров, походивших на ебанько. Записи обманули. Четверо оказались ебанько в квадрате, трое – излишне впечатлительными тетушками с подозрением на агнозию.

Чтобы совсем ни о чем не жалеть, Андрей съездил на автостанцию, опросил кассиров и охранников, рискнув показать свежее фото, и убедился в том, что если Змей и встречал Маркову лично, то со всей доступной ему скрытностью. Но даже после этого на часах было 17:40.