Склады подходили идеально. Весь город знал, что они перестали работать в заявленном качестве в конце нулевых, после нескольких пожаров и ремонта соседних улиц, поставившего крест на возможности быстро подвозить и вывозить значимые объемы грузов. Многие знали, что мерцающее существование бывших складов поддерживали сперва регулярные, потом всё более редкие эвенты, развлекательные программы и иммерсивные шоу. Мало кто знал, что последние годы шоу проходили по заказу силовиков, в основном из Росгвардии и УФСИН, либо в их интересах – потому что именно им принадлежала пара оставшихся в строю складов, отчего, собственно, раз за разом осыпались наполеоновские планы потенциальных застройщиков бесхозной вроде бы территории.

Территория круглый год выглядела не просто бесхозной, но заброшенной и зачумленной, если не проклятой, годным референсом для кроссовера «Фоллаута», «Сайлент хилла» и «Сталкера». Сегодня, получается, раскручивался приквел-ролик к этому кроссоверу, на котором все праздничные, веселые, беззаботные и громкие – и только один герой мрачен, потому что знает или предчувствует.

Одним героем был Клим. Он напряженно смотрел на открывшую дверь Аню и встал из-за небольшого стола, заставленного пластиковыми тарелочками с сырной и колбасной нарезкой. Посреди стола торчали ваза с фруктами и бутылка шампанского. Больше в комнате никого не было.

– Здравствуй, – сказал Клим, протягивая руки – то ли приобнять, то ли принять куртку.

Аня выбрала второе, хотя поймала себя на мысли, что первое было бы и уместно, и приятно. Клим был огромен и красив, как врубелевский Демон, приодевшийся в мягкое просторное черное. Он принял куртку, поводил глазами и осторожно пристроил ее на спинку еще одного стула – всего их вокруг стола было четыре, древних и не особо протертых от пыли и меловых потеков. На пятом стуле в углу стоял электрический чайник в окружении необходимых коробок и баночек.

– Эти чуть попозже подтянутся, – пробормотал Клим, поведя соболиной бровью в сторону двери. – Со стороны невесты гости будут?

Аня мотнула головой, решительно двинулась к столу и села так, чтобы видеть дверь.

Клим придумался в последний момент и довольно неожиданно. Исходно предполагался, конечно, Паша. Он молод, свободен, с Аней уже хорошо знаком, они вместе перенесли некоторые потрясения, и он из симпатии и добрых побуждений приглашает Аню 12 декабря в необычное место на вечеринку «Конститьюшн-пати», в соорганизаторы которой попал приработка ради. Аня должна отвечать, что да, есть смысл вдарить по ведрам напоследок. Ей всяко не улыбается откисать в постылом Зотове три недели лишь для того, чтобы восемнадцатый раз подряд – ну хорошо, одиннадцатый или десятый, – на пару с матушкой долго-долго рубить, а потом пожевать и выставить на балкон оливье и селедку под шубой. Потому она уже сговорилась на той неделе рвануть на весь декабрь к однокласснице в Екб, а оттуда в Питер, где есть работа для славной пары девчонок. Но ради Паши и ради того, чтобы Сарасовск запомнился хоть чем-то хорошим, она готова вернуться на полдня, а потом сразу рвануть к подруге.