Ночевала Аня в служебной квартире, которую, судя по виду и запаху, использовали не столько для конспиративных встреч или половых забав, сколько для заселения командированных ментов. Утром ее покормили пиццей, днем – другой пиццей, а ближе к вечеру отвезли на автовокзал, чтобы Аня смешалась с пассажирами автобуса, прибывшего из Зотова, и сунула в карман трекер, накануне извлеченный зотовским ментом из-под сиденья маршрутки и прибывший в Сарасовск тем же автобусом.

Теперь Аня сидела за столом, старательно разглядывая гроздь винограда, и неловко думала о том, что внешне-то на Змея Клим не походит тем более, и что такого красивого мужчину она вживую, кажется, не видела.

Ну и не увидишь, оборвала она глупые мысли. Вот кончится это всё – и он вернется к своим длинноногим грудастым обожательницам, которых, поди, два вагона, а я продолжу бегать бессмысленной серой мышкой. Аня сердито потянулась за виноградом и свалила на пол упаковку пластиковых вилок.

Клим, опередив ее, поднял упаковку, не успевшую, к счастью, рассыпаться по полу, наверняка не мывшемуся десятилетия и истоптанному множеством натуральных мышек, положил ее обратно, а высунувшую зубчики вилку отнес к чайнику и обдал кипятком.

– У стола лекпом хлопочет, инструменты протирая, – пробормотал он, усаживаясь обратно.

Аня, распахнув глаза, продекламировала:

– И тогда к нему толпою вивисекторы спешат. Только не спешат что-то.

Клим распахнул глаза схожим манером и заулыбался. Аня обрадованно спросила:

– Ты тоже Олейникова любишь?

– Да кто ж его не любит, – сказал Клим. – Правда, я по Введенскому больше. «На краснеющем диване, где темнеет глаз кружок…»

– Дальше не надо, – строго предупредила Аня.

Но Клим всё равно продолжил, медленно и хрипловатым басом:

– К ней, танцующей в тумане, он придет – ревнивый Джо.

Аня захохотала, и дальше они декламировали уже хором и с опереточными жестами:

– Он пронзит ее кинжалом, платье тонкое распорет, на лице своем усталом…

– Веселье в разгаре! – воскликнул, заглядывая в дверь, рослый лысый мужик, которого вчера не было. – Можно к вам присоединиться, молодые люди?

Аня и Клим, пытаясь сдержать смех, закивали, и лысый ввел в кабинет нескольких старательно улыбающихся дядек и тетек.

Они сделали всё, чтобы Аня чувствовала себя защищенной: весь вечер мужики толклись рядом, шутя и подбадривая, а тетки подсовывали закуску, пытались вовлечь в танец и как бы между прочим провожали в туалет, который находился в противоположном конце коридора и, конечно, не был приведен в порядок совершенно.

Они сделали всё, чтобы выглядеть безобидно и заманчиво: обнимались, то и дело поднимали тосты, подпевали «Аббе», Земфире, Сердючке и «Дискотеке Аварии», бродили по кабинетам, причудливо перемешивая составы, выходили покурить то на дальнюю площадку, то на улицу, где громко знакомились, давая понять, что все тут посторонние, левые и незваные.