Присел Матвиевский опять рядом с Рыбаковым, флегматично наблюдавшим за беснованием Норова, отыскал в телефоне номер и нажал вызов, пояснив:

– Забыл совсем.

И продолжил другим тоном:

– Евдокия Олеговна? Здравствуйте. Матвиевский из полиции беспокоит.

Женщина средних лет молча выслушала его сообщение, после паузы сказала: «Я поняла, спасибо», нажала отбой и спросила то ли себя, то ли всё кладбище:

– И что теперь?

На нее оглянулась пожилая пара, понуро застывшая у соседней, такой же свежей могилы. На ее временном надгробии было выгравировано: «Чуфарова Ирина Ринатовна».

– Пойдем-пойдем, – сказала женщина.

Но мужчина неловко приблизился к Евдокии Олеговне и спросил, откашлявшись:

– Простите, у вас муж здесь, да? Его тоже Змей?..

– Ну да, – ответила Евдокия Олеговна раздраженно. – Звонят, рассказывают, как будто я и так не знаю.

Она помотала телефоном. Мужчина посмотрел на свой телефон, зажатый в руке, и машинально проверил, нет ли новых сообщений в телеграме. Евдокия Олеговна продолжила:

– Они же информацию первым делом блогерам всяким сливают за деньги, а родственникам жертвы звонить уже необязательно. Я уж не говорю о том, чтобы убийцу поймать.

– Так поймали же, – напомнил мужчина.

– А мне что с того? – спросила Евдокия Олеговна с тихой яростью. – У меня старшей пятнадцать, младшему десять, а зарплата двадцать тысяч. В карты он сыграть сходил, традиция у них с друзьями такая! А мне теперь куда с такой математикой?

Она сухо всхлипнула и решительно зашагала к выходу с кладбища, чуть не налетев на элегантную даму лет пятидесяти. Обе поспешно извинились, и дама нерешительно спросила:

– Вы не знаете, случайно, участок 12-144 где можно найти?

Евдокия Олеговна махнула рукой в ту сторону, с которой пришла, и зашагала прочь, не слушая пояснений о том, каким потрясением для элегантной дамы стало известие о кончине любимого университетского преподавателя.