– Лонгрид твой точно будет, – ответила Аня в тон ему.

– Здрасьте. Да где ж я его…

– Из телеги возьмешь. Там больше половины, считай. С тем, что еще в ближайшие дни опубликуется, готовый костяк. Собрать да шлифануть останется.

– Я так и знал, что ты всё там переписываешь, – отметил Тобольков в чашку.

– Не докажете, – сказала Аня. – Еще в альманахе про Наташу будет. Я ее тексты нашла. Страница газеты уже снесена, но в веб-архиве материалы остались. Она классно писала, даже когда просто про ликвидацию депо или там открытие турецкого магазина, местами Зощенко просто. Подборку сделаем с портретом.

Тобольков поставил чашку, быстро отвернулся и некоторое время смотрел на выход. Аня с Пашей деликатно уставились в другую сторону. Аня торопливо продолжила:

– Еще из отобранного для журнала возьмем, на номер набирается – и очерки, и проза, и стихи.

– Клима? – невинным тоном уточнил Паша.

– Редколлегия решит, – отрезала Аня.

– А кто у нас редколлегия?

– Мы у нас редколлегия. Готовься отрабатывать представительские-то.

– Капитализм и эксплуатация, – отметил Паша.

– Всегда. Юлю еще попробую зазвать.

– О. Было бы классно. Она дико крутая, только используют ее всё не по назначению. Но она не согласится.

– Не попробуем – не узнаем. Я, кстати, название прикольное придумала. «Пламя» – ту мач, и вообще жиза, учитывая, что́ с издательством вышло…

– О да, – сказал Паша.

– Вот, поэтому предложила назвать «Двадцать два». Георгий Никитич сказал: ну давай попробуем. И макет рисовать интересней будет, я одного дизайнера нашла, моща вообще. Или еще вариант: название цифрами сделать: «Двадцать два – ноль два – двадцать два». И в этот день выпустить.

– У типографий может быть завал к празднику, не успеют напечатать.

– Ну тогда двадцать четвертого или двадцать пятого выйдем, что изменится-то. Такое название до конца года актуально.

Тобольков выдернул салфетку из фиксатора на столе, протер губы, сморкнулся, небрежно промокнул глаза и сказал: