– Антониета, – сказал он однажды апрельским утром. – Ты такая холодная.

Он обнял меня.

В висках стучало. Легкие горели. Горло саднило от кашля. Я положила голову ему на грудь и подумала, что, возможно, никогда больше не смогу ее поднять.

– Ты больна, – проговорил он, крепко прижимая меня к себе, чтобы унять дрожь.

Приближалась лихорадка, я чувствовала это по тому, как боль щипала меня; перед глазами мерцали крохотные искры.

Теперь Лучо присматривал за мной. Он позвонил в аптеку и помог мне принять лекарство от головной боли и веронал для сна. Он заказал еду в номер и попытался заставить меня поесть. Я видела на его лице беспокойство за меня и напряжение, когда он пытался отогнать собственную головную боль. Его красивые черты, которые я знала лучше, чем свои собственные, были искажены му́кой, и я одновременно сочувствовала ему и восхищалась его силой.

Через неделю я смогла сесть в постели.

Через две недели сказала, что мне лучше. Это был всего лишь затяжной кашель.

– Видишь, Лучо, – я повернулась к нему, – мне просто требовался отдых.

Но покой не приходил ни ко мне, ни к нему. В апреле приезжал Артуро, и в его голосе звучала интонация, которой я не понимала, пока не увидела Лучо глазами его брата. Ему не стало лучше. Ему становилось все хуже. К головным болям добавились головокружение, помутнение зрения. Лучо, который когда-то держал равновесие кентавра, ходил теперь шатаясь, держась рукой за стену, чтобы не упасть. Несмотря на протесты Лучо, Артуро настоял на том, чтобы послать за доктором. Потом, спрятавшись за дверью, я подслушала разговор.

– Мы мало что знаем о таких травмах головы, – говорил врач. – Особенно если они получены на поле боя.

Артуро перешел на шепот:

– Сколько времени у него осталось?

– Недели. Месяцы. Трудно сказать.

Я плакала в коридоре, где Лучо не мог меня видеть, а Артуро пытался утешить меня, потом заставил посмотреть ему в глаза.

– Антониета, – сказал он. – Доктор хочет осмотреть и тебя.

– Зачем?

– Ты больна.

– Это просто простуда.

– Возможно, врач сумеет тебе помочь. Как ты будешь ухаживать за Лучо, если сляжешь?