Когда сказала об этом Эдуарду, он такую истерику закатил! Обозвал меня расчетливой, хитрой дрянью, решившей его подставить, сломать карьеру! Закончил он ультиматумом.

– В общем так. Ты втихую делаешь аборт. С кем надо, я договорюсь и оплачу это дело.

– Так, наверное, поздно уже, – пробовала я слабо возражать.

– Никогда не поздно все начать сначала, – отрезал он. – А как только все устаканится – мы поженимся. О’кэй?

Под конец своей речи он вроде бы сжалился надо мной. Наверное, у меня был совсем несчастный вид.

– Ну, не расстраивайся ты так, – дружески похлопал он меня по плечу. – У нас еще будет куча детей. Будь умницей, киса, слушайся своего папульку, – похлопал он меня уже по попе.

Как ни странно, он в самом деле потом женился на мне. А вот детей у меня своих ни от кого никогда уже больше не будет… А на нашей свадьбе я застала его целующимся за ворохом одежды в гардеробе кафе, где мы гуляли, со своей подругой, которую он, очевидно, собирался сделать новой звездой, потому что я, по его определению, «вышла в тираж».

Не закатывая истерики, я тихо и незаметно поднялась в банкетный зал к гостям, уже потерявшим «молодых» и жаждущих рявкнуть: «Горько!»… Что и было потом много раз за вечер проделано. Гости кричали: «Горько!» Мы целовались. Но что-то уже тогда сломалось во мне. Хотя был и относительно неплохой период в нашей жизни…

Сразу же после свадьбы мои родители подарили нам квартиру. И какое-то время мы жили вполне нормально. Но потом начались записи на ТВ, на городском и областном радио, гастроли. Ансамбль с новой солисткой, моей бывшей подругой, становился популярным. И в поисках лучшей жизни мы стали кочевать из города в город, ненадолго задерживаясь в каждом. Барнаул, Усть-Илимск, Братск, Ангарск… Условия жизни в каждом новом городе становились все лучше. Шумихи вокруг ансамбля было все больше, а композиции Эдуарда, на мой взгляд, становились все однообразнее, а тексты песен – все скуднее в их смысловом содержании…

Ровно в пять, совершенно одурев к тому времени от нудной дневной работы над дипломом, я позвонил Нине.

Не успел телефон пропищать дважды, как она взяла трубку.

– Алло, – услышал я ее спокойный, немного глуховатый, красивый голос.

– Это я.

– Узнала…

– Ты одна?

– Да… Есть какие-нибудь предложения?

– Давай погуляем, а то я сегодня целый день сижу дома и ощущаю в организме явный недостаток кислорода.

Некоторое время трубка молчала, а потом произнесла:

– Хорошо. Встречаемся через пятнадцать минут у последнего дома 207-го квартала. Идет?