– Идет, – ответил я и подождал, когда она положит трубку на рычаг. После чего положил и свою.

Когда я подошел к указанному месту, Нина Александровна была уже там, задумчиво разглядывая широкую пойму реки внизу и в некотором отдалении. Выглядела она, как всегда, изящно и просто. Длинный плащ, из-под которого были видны зеленые замшевые сапожки на высоком каблуке. Пояс плаща туго перехватывал стройную талию. Голова, несмотря на прохладу, была ни чем не покрыта. Волосы, слегка подкрученные внутрь, плавно, изящной волной спадали на спину и были чуть темнее светлого плаща.

Услышав шаги, она обернулась и, весело улыбнувшись, сказала:

– Опаздываете, сэр. Заставляете даму ждать. Нехорошо…

Ничего не говоря, я подошел и встал с ней рядом.

С высокого обрыва был виден изгиб реки, еще покрытой льдом, на белизне которого тысячами искринок играло предзакатное солнце. От земли пахло прелой листвой. И теперь ясно чувствовалось, что это все же не поздняя осень, а самая настоящая, хотя еще и не до конца уверенная в своих силах, весна.

– Представляешь, какая здесь давным-давно, быть может, миллионы лет назад, была могучая река. Ведь мы стоим на одном из ее прежних берегов. Судя по течению – на правом. А теперь Китой вон как от нас далеко…

Она немного помолчала, словно обдумывая сказанное, а потом глубоко вздохнула и, будто бы самой себе, призналась.

– Почему-то не люблю весну… Наверное, за ее беспардонную напористость, напоминающую мне характер некоторых не очень приятных мне людей… От этого и нынешний утренний снежок, которого уж нет, эти снежинки-камикадзе, летящие к теплой земле, где их ожидала неминучая гибель, мне ближе, чем вот эта парящая земля.

– Может быть, спустимся тогда к реке? Там еще лед.

– Пожалуй, не стоит. Боюсь испачкать сапоги.

Она опустила глаза вниз. Посмотрела на слегка заостренные носки. Туда-сюда повернула несколько раз стопу правой ноги, будто любуясь отличной выделкой замши, а потом предложила:

– Давай лучше пройдемся вдоль квартала – до парка. В своем дальнем конце он такой заброшенный, неухоженный, грустный, как пустырь моего детства. А потом можем сходить в кафе «Солнышко», там всегда так тихо, малолюдно, – выпить бутылочку вина за завтрашний отъезд. Если ты, конечно, не против и если у тебя есть деньги. – Не дав мне ответить, она продолжила: – Честно говоря, даже не верится, что завтра, через несколько часов полета, в это же время я буду уже в Сочи, попав из весны в лето… А ты любишь весну? – спросила она меня.

Мы шли вдоль обрыва по асфальтированной пешеходной дорожке, проложенной среди сосен, к парку, расположенному за Дворцом культуры «Современник», в котором сейчас и репетировал с ансамблем Нинин муж.