* * *

Общежитие для преподавателей вузов и аспирантов располагалось в бывшем «Морском храме» – Харлампиевской церкви.

В прежние времена, отслужив в нем молебен и поставив свечи перед иконой Николая-угодника – покровителя путешествующих и странствующих, отправлялись в дальние моря экспедиции Григория Шелехова, названного Гавриилом Державиным «Российским Колумбом» и других купцов. Отбывали на Аляску, в «Русскую Америку» – открытую и обжитую в основном сибиряками и в иные дальние, запредельные места.

В этом храме (после двух научных полярных экспедиций на судне «Заря», под предводительством Толля, пропавшего без вести в 1902 году при переходе по неокрепшему льду с острова Беннетта, в поисках «Земли Санникова»), со своей невестой Софьей Омировой, приехавшей в Иркутск из Петербурга с отцом жениха, 5 марта 1904 года венчался будущий адмирал Российского флота Александр Васильевич Колчак, через три дня после свадьбы отправившийся к месту военных действий в Порт-Артур, на Русско-японскую войну.

В мои же студенческие годы, по-видимому, некогда очень красивый большой храм представлял собою жалкое зрелище. Куполов с крестами на нем не было. А вот следы разора и запустения, как говорится, повсюду были налицо. И порою создавалось такое впечатление, что власти просто не ведают, что делать с этим «памятником архитектуры». Разрушить такую махину, как были до того разрушены десятки церквей и соборов, хлопотно. Переоборудовать во что-то иное – еще хлопотнее. Оставить на дальнейшее саморазрушение – также не годится. Центр города. Иностранные туристы из близлежащей гостиницы «Интурист» шныряют то и дело и фотографируют эту бесхозность. Одним словом – головная боль для власть придержащих этот бывший «Морской храм», вступив в который из солнечного майского дня, я ощутил какую-то сумеречную прохладу и явственный запах плесени.

Отыскав среди множества дверей нужную мне под номером три (и вскользь подумав о том, что трояка бы мне вполне хватило, только бы уж поскорее свалить эту сессию), обитую, видимо, уже очень давно потрескавшимся и некогда черным дерматином, я постучал по косяку, ибо звонок отсутствовал. Отчего-то с замиранием сердца, словно вступал в Зазеркалье в Стране чудес, ждал ответа, услышав через короткое время звонкое и бодрое:

– Войдите!

На миг мне представилось, что за растворенной дверью я увижу светлую, хорошо обставленную современной мебелью комнату и Ирину Сергеевну, сидящую на мягком, просторном диване в шелковом халате с драконами, схваченном на ее изящной талии шелковым, как и халат, тонким пояском, а оттого, пусть и нечаянно, но смело распахнутом и сверху и снизу.