– Вот что, дорогие дарвинисты, я не стану мучить вас коварными вопросами, которые задавал на предыдущей нашей встрече. Надеюсь, что кое-какой материал вы проштудировали за те три дня, что мы с вами не виделись. Задам простенький вопрос обоим. Кто на него ответит первым – получает зачет. Итак, полное имя Ламарка?

Серега сдвинул к переносице свои широкие брови, нахмурил лоб, изображая нешуточный мыслительный процесс. Он даже для пущей важности зашевелил губами, будто мысленно уже произнося имя этого французского естествоиспытателя, предшественника Дарвина, который вместе с немецким ученым Тревиранусом в 1802 году ввел в научный оборот термин «биология». После недолгого раздумья он произнес с вопросительной, впрочем, интонацией:

– Жан Батист Ламарк?

– Это не полное имя, – еще лучезарней улыбнувшись, ответил Нарцисс Исаевич.

Больше никаких звуков из шевелящихся Серегиных губ не последовало.

Преподаватель вопросительно, с нескрываемой иронией посмотрел на меня.

– Может быть, вы ответите? – спросил он, слегка покачиваясь за столом на стареньком, жалобно поскрипывающем стуле.

– Жан Батист Пьер Антуан де Моне шевалье де Ламарк! – четко отчеканил я, выдержав необходимую паузу. И ловя на себе два любопытных, скрестившихся, словно лучи прожекторов, высматривающих в черном небе вражеский самолет, взгляда – Серегин и Нарцисса Исаевича. Честно говоря, я до сих пор не знаю, по какой такой причине запомнил наизусть накануне зачета полное имя Ламарка.

– Ну, что ж, – чуть помедлив, произнес преподаватель, переставая покачиваться, – давайте вашу зачетку.

Поставив в нужных графах зачет и красивую витиеватую подпись, Нарцисс Исаевич уже суховато, без всегдашней улыбки, возвратив зачетную книжку, произнес мне:

– Свободны.

Выходя из кабинета, я уловил тоскливый и как будто о чем-то молящий меня взор Сереги и, уже вновь ироничный, взгляд Нарцисса Исаевича, устремленный на моего товарища.

Минут через десять из кабинета в коридор, где я его поджидал, вышел Серега. Веснушчатое его лицо было до удивления красным, словно он решил поработать светофором или стать, привлекающим к себе всеобщее внимание первым помидором, привезенным на сибирский рынок из Ташкента ранней весной.

– Велел прийти через два дня, как следует подготовив еще и сегодняшние вопросы, – угрюмо сообщил он, кивнув на прикрытую дверь. – И откуда он их только берет?! И каждый раз все новые, – искренне изумился мой товарищ. – Мы же с тобой вроде весь курс прочли, – уже менее уверенно закончил он.

– Значит, не весь, – включился я в разговор. – А может быть, и конспекты, что ты взял у старшекурсников, были неполные. Он же, говорят, каждый год свой курс дополняет какими-то новыми сведениями. А мы ведь с тобой его лекции до конца не дослушали. Вот он и тычет нас мордой об стол, чтобы знали свое место.