Взяв зачетную книжку и не открывая ее, она спросила:

– Вы куда на практику отправляетесь?

– На Командоры. Проводить учет морских котиков.

– Это где-то рядом с Японией, кажется?

– Нет. Эти острова находятся значительно севернее от основных японских – Хонсю и Хоккайдо, и Курильских островов, и Сахалина, и даже Камчатки, – как перед нерадивым учеником, испытывая при этом некое тщеславное чувство, мол: «Знай наших!», блеснул я своими географическими познаниями, да не перед кем-нибудь, а перед преподавателем высшей школы! – Там, кстати, бывал Джек Лондон, когда работал на зверобойных судах.

– А я почему-то думала, что это рядом с Японией, – рассеяно, словно продолжая думать о чем-то очень важном для нее, произнесла Ирина Сергеевна, вставая из-за стола и продолжая держать мою нераскрытую зачетку в левой руке.

Она прошла мимо меня и машинально потрепала по голове, слегка взлохматив волосы.

Наверное, так могла поступить мама или любимая девушка, но никак не преподаватель научного коммунизма.

– Мечтаете стать Джеком Лондоном? – словно и не заметив своего жеста, спросила Ирина Сергеевна. И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Куда же я ее задевала?

Оглянувшись, я увидел, что она что-то ищет в своей сумочке на тумбочке, стоящей перед довольно большим, висевшим на стене, зеркалом.

– А, вот она. Ну, слава богу, нашлась. – Она вынула из сумки авторучку с золотым пером, добавив. – Люблю, знаете ли, расписываться перьевой ручкой с черной тушью. Тогда подпись выглядит эстетично, как иероглиф, на рисовой бумаге. Да и ручку эту мне, кстати, давно уже, правда, мой бывший друг из Японии привез.

Она вернулась к столу. Раскрыла зачетку. И на мгновение задумавшись, так что у нее образовались две продольные складки у переносицы, с какой-то грустной улыбкой продекламировала:

– Это стихи Сайге, из знаменитого воинского рода Сато. Он жил в Японии в двенадцатом веке. Не знаете такого поэта?

– Не знаю, – честно ответил я.

– Ну, еще узнаете. Какие ваши годы, – сказала Ирина Сергеевна, склонившись над зачеткой.

Поставив оценку и расписавшись в следующей графе, она передала ее мне.

– Удачной вам практики, – пожелала Ирина Сергеевна, вставая со стула и как бы давая мне понять, что разговор окончен.

– Спасибо, – ответил я.

Выйдя из бывшего храма, я дошел до близкой от него набережной и, присев на первую попавшуюся скамейку, открыл зачетку.

«Значит, она все-таки отличает меня», – мелькнула в голове мысль, потому что в графе оценок было написано: «Отлично». И, чуть дальше, в следующей графе таким же красивым почерком была выведена подпись Ирины Сергеевны. Совсем, впрочем, не похожая на иероглиф.