– Вот в милиции и определят, какой ты там импотент, – устало и как-то обреченно вклинилась в разговор смотрительница зала. А, по-моему, никакой ты не импотент, если у тебя денег нет даже для того, чтобы поспать как следует. У импотентов-то, ясно дело, деньги всегда и на всякие шалости имеются. А ты – бич обыкновенный, дальнего следования, по-видимому, точно определила она нынешнее положение этого Homo sapiens – человека разумного.

– Нет, я импОтент! – вновь поставив ударение на втором слоге, произнес мужик, опять попытавшись освободиться от крепких милицейских рук, с двух сторон удерживающих его в вертикальном положении.

– Вот в отделении вы нам все про свою импотенцию и расскажете, – по-прежнему, стараясь быть вежливым, почти ласковым голосом, произнес сержант, и резким, почти незаметным тычком в спину, направляя мужчину к выходу. При этом оба милиционера переглянулись и как-то загадочно улыбнулись.

– Сколько он времени просрочил? – остановившись у выхода с откинутым барьером, спросил сержант.

– Да ладно, чего теперь, – безнадежно махнув рукой, проговорила смотрительница зала. – У него все равно, кроме его партков ничего нет, наверняка. Ни семьи, ни дома, ни работы, ни деток, – уже тише, и как бы для себя самой, продолжила она.

На что мужик, в очередной раз встрепенувшись, гордо объявил:

– Да, знаешь ли ты, что у меня сын – профессор! В МГУ преподает. На кафедре журналистики, между прочим, – обернулся он к сержанту. – И дочь – врач невропатолог! – четко выговорил он. – А я импОтент э берт! Однако второе слово «bird» – «птица», вместе с неопределенным артиклем получалось у него как: «Эбет». На что смотрительница заведения сразу окрысилась:

– Я тебе повыражаюсь! – уже протиснувшись в проходе, произнес белобрысый милиционер.

– Чай, кофе, пиво, вафли, печенье? – подойдя к нам, спросила женщина, подождав, пока дружная троица окончательно, и уже без дополнительных тычков в спину сопровождаемого, не покинула ее пределов.

– Кофе, пожалуйста, – попросила жена. – С сахаром и молоком.

– У нас: «Три в одном»! – гордо ответила женщина. – Печенье, вафли?

– Не надо, спасибо, – ответила жена.

– Тридцать рублей, – проговорила работница вокзала, сразу поскучнев. И пока жена из сумочки доставала деньги, недоуменно продолжила: – И че это он все своей импотенцией хвастался?

Получив деньги, она отошла к самовару, налила в чашки кипятка и принесла их нам, поставив на невысокий столик перед креслами. Рядом с чашками она положила два пакетика «Maccoffee», на которых действительно было написано: «Три в одном». Что, по-видимому, означало: кофе, сахар, сухое молоко – в одном пакетике. – Да еще скабрезности говорил, – продолжила она, снова ни к кому не обращаясь, и смахивая тряпочкой с нашего столика невидимую пыль.