Именно голод Кевина так и не удалось распознать его учителям, за исключением Даны Рокко – они предпочитали считать нашего маленького неуспевающего школьника еще одной жертвой модного диагноза «синдром дефицита внимания». Они были полны решимости найти в нем что-то механически неисправное, потому что сломанный механизм можно починить. Было легче помогать ученику с пассивной неспособностью к обучению, нежели иметь дело с гораздо более пугающим случаем интенсивной и ярко выраженной незаинтересованности. Ясное дело, что Кевин обладал существенными запасами внимания: доказательством тому служат его тщательные приготовления к тому четвергу или его нынешнее безупречное и детальное знание Почетного Списка Злодеев, вплоть до популяции рыбок, которых держал Юсуги. Он не доделывал задания до конца не потому, что не мог – а потому что мог.

Эта его ненасытность может в какой-то мере приблизить нас к объяснению его жестокости, которая, помимо прочего, является неумелой попыткой принять участие. Не видя ни в чем никакого смысла, он, должно быть, чувствует себя жестоко оставленным не у дел. Spice Girls – дурацкие, Sony PlayStation – дурацкие, «Титаник» – дурацкий, хождение по торговым центрам – это тупо, и танцевать под Stairway to Heaven в конце 90-х – это тоже тупо. Когда возраст Кевина приблизился к шестнадцати годам, эти убеждения стали неистово сильными.

Он не хотел отвечать на твой Главный Вопрос, Франклин. Он хотел получить ответ от тебя. Блаженное праздношатание, выдаваемое за плодотворное существование, с самой колыбели казалось Кевину таким бессмысленным, что его утверждение в прошлую субботу, будто он оказал Лоре Вулфорд «услугу» в тот четверг, могло быть вполне искренним.

Я же поверхностна. Даже когда прелесть путешествий для меня поблекла, я все равно могла бы всю оставшуюся жизнь дегустировать все ту же заграничную еду и бывать все в тех же климатических условиях других стран, если бы по возвращении домой я бежала в твои объятия в аэропорту Кеннеди. Мне особо не требовалось ничего другого. Главный вопрос поставил передо мной именно Кевин. До его появления я была слишком занята процветающим бизнесом и чудесным браком, чтобы беспокоиться о том, к чему это все приравнивается. Лишь когда я на долгие дни застряла со скучающим ребенком в уродливом доме, я стала спрашивать себя, в чем смысл.

А в тот четверг Кевин отнял у меня мой легкий ответ, мое жульническое, небрежное обозначение того, для чего нужна жизнь.